.png)
Распоряжаться природными ресурсами всегда было трудно, даже 50 000 лет назад, пишет исследователь Джаред Даймонд. С тех пор распоряжаться ими проще не стало – человечество все так же существует за счет природы. А колоссальный рост технологий, населения и, как следствие, потребления ставит вопрос: сможет ли Земля обеспечить ресурсами это растущее население? И сможет ли человечество вести привычный образ жизни, полагаясь на природу, которую так безжалостно уничтожает? В новой статье «GURU.Словаря» мы рассказываем об устойчивом развитии.
Анастасия Небольсина
Ресурсы ограничены, а потребности – нет, поэтому, чтобы дать положительный ответ на поставленные выше вопросы, необходимо следовать ряду правил. Именно эти правила обеспечивают устойчивое развитие. Классическое определение этого понятия было дано в 1987 г. Комиссией ООН по окружающей среде и развитию, оно было закреплено в Брундтландском докладе: устойчивое развитие – это способ организации общественной жизни, позволяющий не снижать качество жизни будущих поколений. Иными словами, развитие сейчас не должно препятствовать развитию в будущем.
Эта концепция не нова – истощение природных ресурсов беспокоило людей еще столетия назад и даже раньше. Например, в XVII–XVIII вв. в Англии активно развивалось управление лесами. Одним из первых, кто возвел проблему истощения ресурсов в ранг теории, был английский мыслитель Томас Мальтус. Производство продуктов питания растет линейно и ограничено плодородием почвы, а население – экспоненциально, указывал он. Так мы попадаем в мальтузианскую ловушку, где будущие поколения ждут войны и эпидемии из-за нехватки ресурсов. Казалось бы, современный экономический рост опроверг теорию Мальтуса, однако проблема истощения ресурсов не стала менее актуальной.
Экономист Эдвард Барбиер дополнил концепцию природного устойчивого развития социальным и культурным компонентами. Поскольку, например, бедные люди не могут отказываться от потребления ресурсов сейчас, чтобы обеспечить более устойчивое производство в будущем, их возможности сберегать снижаются. Поэтому для устойчивого развития необходимо решать социальные проблемы.
Какие существуют пути устойчивого развития? Экономист Джон Пизий определил устойчивое развитие как неубывающую полезность репрезентативного представителя общества в будущем. Он обращает внимание на то, как эволюционируют два подхода к устойчивому развитию: статично устойчивый, предполагающий, что общество использует ресурсы при тех же технологиях, и динамически устойчивый, где технологии развиваются так, чтобы использовать невозобновляемые ресурсы с наименьшими потерями. В качестве примера статично устойчивого общества он приводит охотников-собирателей, которые почти не использовали невозобновляемые ресурсы. Эта модель характерна для аграрных обществ, но не подходит для индустриальных обществ, которым, по мнению Пизия, необходима динамическая устойчивость, требующая новых резервов и технологий.
История знала немало примеров непреднамеренного экологического суицида – экоцида, когда «общество подтачивает само себя, разрушая окружающую среду», пишет Даймонд. В XX в., когда экоцид начал грозить всему человечеству, стали появляться глобальные инициативы, призывающие к устойчивому развитию. Вначале это были манифесты и отдельные работы, например эссе американского поэта и экономиста Кеннета Боулдинга (1966) или доклад Римского клуба (1972) о желаемом экономическом равновесии.
Позднее правительства перешли от обсуждения общих идей к формулированию конкретных принципов. На нескольких конференциях ООН были провозглашены принципы устойчивого развития, но ключевой стала конференция 2015 г., где было выделено 17 целей устойчивого развития, включая, например, борьбу с голодом, бедностью и неравенством, переход на чистую энергию, создание рациональных моделей потребления и производства, содействие построению миролюбивых и открытых обществ.
Но что происходит на практике? Движение к устойчивому развитию – добровольное решение стран и компаний. ООН и другие международные организации не обладают инструментами принуждения к нему. Не случайно последняя – 17-я – цель предполагает создание механизмов кооперации между странами по достижению целей устойчивого развития.
Попыток было уже немало. Так, например, с 2005 г. вступил в силу Киотский протокол, который предполагал сокращение выбросов парниковых газов и торговлю квотами на их эмиссию. Он нашел поддержку у 192 участников, однако не был принят Канадой и ратифицирован США; последующий же акт, который был продлением Киотского протокола, не смог набрать необходимое количество участников. А в 2015 г. было заключено Парижское соглашение, цель которого – не допустить повышения глобальной температуры в этом столетии более чем на 2 градуса по Цельсию и постараться ограничить потепление 1,5 градусами.
Существуют также примеры крупных региональных инициатив. Например, с 2005 г. на территории Евросоюза действует система торговли квотами, а сейчас принимаются новые меры, направленные на снижение выбросов вполовину до 2030 г. и переход на углеродную нейтральность к 2050 г. Во многих странах, в том числе в государствах ЕС, Великобритании, Австралии, действует углеродный налог.
За последние годы сильно выросли зеленые инвестиции. Если в 2012 г. в управлении американских фондов, которые занимались ESG-инвестированием, было $3–4 трлн, то к 2020 г. – уже $17 трлн, рассказывал в подкасте «Экономика на слух» профессор финансов бизнес-школы им. Стивена Росса Мичиганского университета и выпускник РЭШ Андрей Маленко. Даже центробанки, казалось бы далекие от проблем экологии, пытаются стимулировать зеленое финансирование. Однако многие эксперты опасаются, что рост цен на сырье и процентных ставок может временно притормозить «озеленение» экономики. Капитализм очень любит деньги и чем больше будет расти доходность «коричневых» активов, тем больше денег в них будет вкладываться, говорил Маленко.
Поэтому в целом движение к устойчивому развитию пока описывается фразой из «Венецианского купца» Шекспира: «Если бы делать было так же легко, как знать, что надо делать, то часовни стали бы храмами, а бедные хижины – царскими дворцами».
