.png)
К хорошему быстро привыкаешь. Эта житейская мудрость прекрасно описывает известный экономический феномен – эффект храповика. Государства в кризисы наращивают расходы и уже не снижают их, даже когда проблемы миновали, а отдел, перевыполнивший план, в следующий раз получает повышенное задание. Об этом явлении – в статье «GURU.Словаря».
Милана Синегубкина
Вообще-то храповик – это устройство, обеспечивающее вращательное движение только в одну сторону, в обратную оно блокируется. В экономике эффект храповика означает то же самое, но вместо вращения – экономические процессы, деньги, потребление и пр. Например, на товар вырос спрос и его цена увеличилась, но когда спрос сократился, то цена не снизилась. На языке экономистов это называется негибкостью цен в сторону понижения.
Впервые эффект храповика описал в 1952 г. Йозеф Берлинер, американский экономист, изучавший СССР. Он выявил частный случай эффекта, являющийся проблемой, неким парадоксом. Например, если работник часто выполняет план на 150%, то руководитель повысит ему норму работы. Тогда для достижения прежнего уровня дохода сотруднику придется постоянно выполнять 150% от прежнего плана: или больше работать, или повысить производительность труда в 1,5 раза.
Менеджерам невыгодно возвращать план до первоначального уровня, так как работник стремится к прежнему уровню дохода и все равно будет стараться выполнять текущий – в этом и состоит «однонаправленный» эффект. Парадокс заключается в том, что у сотрудников, знающих о таком эффекте, нет стимула к повышению производительности. Это тормозит развитие фирмы и в целом инновации и долгосрочный рост.
Похожая ситуация с зарплатами и в целом с нашими личными доходами. Это психологический пример эффекта храповика. При значительном увеличении личных доходов уровень жизни и запросы человека постепенно растут, и они становятся новой нормой потребления. Если доход через какое-то время вернется к прежнему размеру, то человек будет чувствовать себя неудовлетворенным, хотя раньше эта сумма была для него достаточной.
Аналогично с зарплатами. В кризис компании при необходимости сократить издержки чаще выбирают уволить часть работников, чем понижать зарплаты всем, подтвердило недавнее исследование Федерального резервного банка Сан-Франциско, это показывали и другие работы (1, 2). Одна из причин – демотивированные снижением зарплаты сотрудники будут работать хуже, их производительность снизится.
Еще один пример эффекта храповика – влияние изменения валютного курса на цены. Анализ экономистов МВФ показал, что степень его переноса в цены зависит в том числе от того, в какую сторону меняется курс: ослабление национальной валюты больше проявляется в динамике цен, чем укрепление. В развивающихся странах эта асимметрия выражена сильнее.
Россия не исключение. Последние годы курс рубля очень волатилен, и после каждого его ослабления фирмы, даже если потом он корректируется, закладывают в цены курс, близкий к пиковому. Ослабление курса рубля сильнее переносится в цены, чем укрепление, отмечал советник председателя ЦБ Кирилл Тремасов. Рынки и агенты склонны запоминать максимальное значение (когда в конце 2024 г. доллар преодолел планку 100 руб./$, это все запомнили), это влияет на инфляционные ожидания и инфляцию, объяснял «Экономике на слух» главный экономист группы ВТБ и выпускник РЭШ Родион Латыпов.
В 1961 г. Алан Пикок и Джек Вайзман написали работу «Рост государственных расходов в Соединенном Королевстве», в которой отметили важный частный случай эффекта храповика. Исследователи выявили скачкообразный рост расходов государства, а не кажущийся логичным плавный. Эти скачки происходят во время кризисов: экономисты приводили в пример Первую и Вторую мировые войны, Великую депрессию 1930-х гг. Во время войны общество готово платить более высокие налоги, вот только после ее окончания уровень государственных расходов не возвращается к довоенному уровню. Прирост налоговых поступлений расходуется уже на здравоохранение, социальное обеспечение и пр. Таким образом, во время кризисов происходит смещение долей частных и государственных расходов. Так как изменение происходит только в одну сторону – увеличения, то это можно считать частным случаем эффекта храповика.
К тому же выводу спустя несколько лет пришел Роберт Хиггс в работе «Кризис и Левиафан». Он проанализировал события, вызвавшие расширение влияния государства, с начала XX в.: Великая депрессия, две мировые войны, Великая рецессия и пр. Во всех случаях либо повышаются налоги, либо увеличиваются полномочия государства, например в форме дополнительного контроля различных рынков, либо появляются новые государственные организации. В исходное состояние после таких событий система уже не возвращается.
Пикок и Вайзман исследовали именно рост расходов государства, объясняя его эффектом смещения: во время кризисов предпочтительнее «тратить деньги на государство», так как его продукты (стабилизация экономики, внешняя и внутренняя безопасность и пр.) приносят бóльшую пользу. Дальше общество «привыкает» к новому уровню налогообложения и желает исполнения бóльших целей государства.
Хиггс же исследовал рост влияния государства в целом: власть, регулирование, бюрократию и расходы. Объяснял он это через эффект храповика. Так, кризис создает или обостряет проблемы, требующие государственного вмешательства. В результате оно расширяется и возникает «идеологический сдвиг»: меняются представления людей о допустимых пределах государственного вмешательства, и у увеличившейся во время кризиса бюрократии есть собственный интерес к сохранению полномочий и после рецессии.
Эффект храповика – это не универсальный закон, а проблема, которая усугубляется недостатком конкуренции, показало исследование Гэри Чарнесса, Питера Куна и Мари-Клэр Вильваль. Как и Берлинер, они изучают этот эффект в мотивации сотрудников со сдельной оплатой труда. Экономисты создали модель рынка труда и рассмотрели несколько ситуаций: существует единственная фирма-монопсонист (в использовании труда работников), низкая конкуренция за рабочую силу и нормальная конкуренция работодателей. Вот что у них получилось.
В «закрытых» системах с низкой мобильностью (например, в плановой экономике, на монопсoнистических рынках труда или в профессии с уникальными навыками) эффект храповика будет проявляться сильно – у сотрудников будет серьезный стимул не превышать план по производительности.
На конкурентных, динамичных рынках труда, где и у работников, и у фирм есть альтернативы, стимулы к сокрытию производительности исчезают, и экономическая эффективность возрастает.
Получается, что проблема есть, но наиболее остро она проявляется на рынках со слабой конкуренцией. Авторы заключают, что рост конкуренции на рынке труда (глобализация, дерегуляция) мог стать одной из причин увеличения распространения сдельной оплаты труда в современных экономиках.
Это очень сложно, но некоторые защитные механизмы разработаны.
От расширения. Задача многих из них – усложнить расширение государства. Это могут быть конституционные ограничения (требование сверхбольшинства для некоторых решений) для сдерживания естественного стремления государства к росту. Эта мера описана в ключевой работе по теории общественного выбора – «Расчет согласия: Логические основания конституционной демократии» Джеймса М. Бьюкенена и Гордона Таллока. Другой вариант – правило сбалансированного бюджета (Balanced Budget Amendment): идея закрепить в конституции требование о сбалансированном бюджете (бездефицитном или с ограничением размера долга). Иногда дефицит бывает оправдан для долгосрочных проектов, но в целом его ограничение лишает правительство возможности постоянно наращивать долг для финансирования новых программ.
Для возвращения. Если страна все-таки хочет на что-то дополнительно потратиться, то обязательно должен быть определен срок действия соответствующей программы или закона (Sunset Provision – дословно «положение заката»). По истечении этого срока инициатива должна быть пересмотрена. Еще один метод – приватизация и аутсорсинг, систематическая передача функций государства частному сектору или некоммерческим организациям. Это не просто сокращение расходов, а изменение структуры предоставления услуг, что затрудняет возврат к старой модели – т. е. предотвращает эффект храповика в государстве.
И очень важен постоянный контроль за Левиафаном, противодействие его естественным попыткам расширения. Об этом писали в книге «Узкий коридор» Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон, в прошлом году ставшие нобелевскими лауреатами по экономике. Еще один институциональный механизм, направленный на сдерживание роста государства, – это судебный активизм в защиту ограниченного правительства, т. е. использование судебной системы для отмены законов, расширяющих центральную власть. Большую роль играет поддержка интеллектуальных противовесов Левиафану – создание и финансирование think tanks (аналитических центров), журналов, образовательных программ, которые постоянно подвергают сомнению догмы правительства и предлагают альтернативы. Также на сдерживание эффекта храповика работают федерализм и субсидиарность – активная пропаганда и реализация принципа, согласно которому решения должны приниматься на максимально низком уровне. Передача власти местным органам создает пул «лабораторий демократии» и ломает «унифицированный федеральный храповик».
.png)
