Диалоги

Никита Белый: «Сегодня экономисты могут изучать любой вид деятельности человека»

28.03.2022

Никита Белый – выпускник магистратуры Российской экономической школы 2020 г. После окончания учебы он остался в РЭШ – читает экономические курсы и участвует в исследованиях ЦЭФИР. В интервью GURU Никита рассказывает о том, как сделать дипломное исследование, результаты которого будут достойны публикации в научном журнале, а также объясняет, почему биология и психиатрия сегодня тоже интересуют экономистов.

 Из Абакана в Новосибирск

Я родился в небольшом сибирском городке Абакане. Учился в обычной школе, помню, что мне хорошо давались математика и физика, но не нравилось, как преподают физику. Поэтому после 9-го класса я выбрал не физико-математическую, а социально-экономическую специализацию –там математику тоже изучали углубленно. Думал тогда: с математикой точно не пропаду. А сам профиль нравился еще и тем, что давал возможность изучать и решать реальные общественные проблемы.

Экономику я начал изучать еще в старших классах школы. Однако в то время мне хотелось быть маркетологом и придумывать маркетинговые планы для продажи товаров. К поступлению в университет я особенно не готовился, просто больше занимался по трем предметам, которые нужно было сдавать на ЕГЭ. В 11-м классе я принял участие в городском этапе Всероссийской олимпиады по экономике, которая проводилась в нашем городе. Тогда в Абакане олимпиадное движение было неразвито, поэтому я вообще не представлял, зачем нужны олимпиады и что они дают. Я пришел абсолютно не подготовленным, но хорошо выполнил задания, и мне чуть-чуть не хватило баллов до следующего этапа.

В итоге я сдал ЕГЭ достаточно хорошо, и мы с мамой стали выбирать вуз, в который я могу пройти по баллам. Мама сама работает экономистом, а папа был инженером – к сожалению, он погиб, когда мне было 15 лет. В нашей семье был период, когда мама много работала, а я жил полностью самостоятельной жизнью. Мама поддерживала мои стремления, но не выбирала за меня – я был свободен в самоопределении. Наш выбор пал на экономический факультет Новосибирского госуниверситета (НГУ). Я переехал в Новосибирск и там окончил бакалавриат. Это было серьезное событие – из нашего города люди обычно уезжают не дальше Красноярска. То, что я переехал в Новосибирск, считалось серьезным достижением, так как в федеральных вузовских рейтингах экономфак НГУ занимает достаточно высокое место.

 

Научиться учиться

По-настоящему я научился учиться только на 4-м курсе бакалавриата, когда понял, как работает образовательный процесс. Первую сессию в университете я завалил: пересдач у меня не было, но троек было достаточно. Для человека, который окончил школу с медалью, это было неожиданно. На экзамены я уже шел, понимая, что не получу высокую оценку, и в какой-то момент с этим смирился. Думал про себя: сдал и сдал. В университете мне пришлось адаптироваться еще и к тому, что для аттестации по математическим дисциплинам нужно было зазубривать доказательства. Я хорошо знал и понимал сами теоремы, но мне не нравилось заучивать материал.

Мое представление о карьере окончательно сформировалось на последних курсах бакалавриата. В Новосибирске, особенно если сравнивать с Москвой, опций на рынке труда не так много. В городе есть представительства компаний «большой четверки, но это в основном аудиторские отделы. Сейчас позиция аудитора уже считается не самым перспективным вариантом. Однако, поскольку все-таки в тот момент для студентов работа в «большой четверке» была престижной, мы с друзьями участвовали в студенческих чемпионатах, которые проводили эти компании. Мы собрали команду и заняли призовые места в двух чемпионатах. Но этот опыт окончательно укрепил меня в понимании того, что консалтинг – это совсем не то, чем мне хотелось бы заниматься.

Второй возможной опцией была работа в продажах, но мне не хотелось просто вбивать цифры в таблицы Excel. Мне хотелось применять математику и экономическую теорию, которые мне нравились, и двигаться по этому треку. В конце 3-го курса я осознал это окончательно, это был переломный момент. Тогда я вспомнил про Российскую экономическую школу (РЭШ), о которой знал еще с начала обучения в НГУ. Уже на 1-м курсе наш лектор по теории вероятностей Наталья Исаковна Чернова сказала нам, студентам: вы сейчас терверу внимания не уделяете, а посмотрели бы вы на выпускников РЭШ, которые работают в финансах, они этот тервер знают лучше, чем я. Помню, как тогда сразу посмотрел в интернете, что такое РЭШ. И на 3-м курсе бакалавриата вернулся к идее пойти сюда в магистратуру.

Надо понимать, что российские регионы находятся в своеобразном информационном вакууме. Даже если ты обладаешь достаточными знаниями и способностями, чтобы поступить, например, на совместный бакалавриат РЭШ и ВШЭ, ты часто просто даже не знаешь об этих возможностях. До 3-го курса у меня и мысли не возникало, что можно уехать куда-то далеко, в Москву. И это несмотря на то, что в НГУ по крайней мере половина студентов была не из Новосибирска. Ведь студенты – это самая мобильная группа населения, которая может путешествовать и менять локацию, чтобы учиться и работать.

Подготовка к поступлению заняла у меня весь 4-й курс бакалавриата. Так как на 1-м курсе я сдал математический анализ на тройку, то стал ходить на семинары к одной преподавательнице в НГУ, которая была известна своим жестким подходом к занятиям. Отходил на эти пары весь осенний семестр 4-го курса, а весной уже занимался английским. В итоге я сдал внутренний экзамен РЭШ по математике, а по английскому прошел международный тест IELTS. По обоим предметам я получил минимальные проходные баллы. За всю историю РЭШ я, наверное, получил самый низкий балл во время поступления.

 

От теории к практике

Мое представление об экономике существенно расширилось во время обучения в РЭШ. Профессора НГУ, где я учился до этого, публиковали статьи о сугубо прикладных вещах, при этом для их подготовки они не использовали сложную математику и численные методы. В основном эти статьи строились на посчитанных коэффициентах, на основании которых их авторы давали рекомендации по проведению государственной политики. Поэтому тогда мне казалось, что экономика как наука создана для того, чтобы или помогать государству, или в какой-то степени его критиковать – указывать, что это вы делаете не так, а правильно нужно действовать таким образом.

В РЭШ я увидел, чем на самом деле занимаются люди, которые идут в экономическую политику, а также что именно делают ученые, которые проводят прикладные исследования. Один из основных предметов, который должен знать экономист, – это эконометрика. Ее цель заключается в том, чтобы оценить причинно-следственную связь между разными факторами, понять, как один фактор влияет на другой, а не просто посмотреть корреляцию между данными. Сейчас я понимаю, что экономика как наука, по сути, нужна сама себе. Я бы даже сказал, что многие исследования, которые проводят экономисты, не имеют четкой цели. Их авторы просто изучают интересные явления, чтобы понять, почему оно работает так, а не иначе и что произойдет, если что-то поменять. Я полагаю, что и математики, и экономисты, которые стояли у истоков эконометрики, не могли представить, что сегодня математика будет использоваться как инструмент для создания какой-либо политики.

Очень многое я вынес из курсов по выбору, во время прохождения которых мы анализировали современные научные статьи об экономике. Этот опыт, во-первых, дал мне понимание того, что любое явление многогранно и к его анализу нужно подходить с разных сторон. А во-вторых, я понял, что любое явление может быть вызвано различными причинами, которые могут влиять на него по-разному. Например, в разговоре об уровне коррупции исследователи ищут ответ на вопрос о том, каков ее оптимальный уровень для рынка. Слишком высокий объем будет отрицательно сказываться на экономическом росте: многое будет разворовываться. А средний уровень может оказаться более эффективным для экономики, чем низкий. При нем будут небольшие транзакционные издержки и бизнес будет работать быстрее. Можно поэтому предположить, что оптимальный уровень коррупции не нулевой. Разумеется, это гипотеза, которую нужно еще подтвердить на данных.

 

Неоспоримые результаты

Свою дипломную работу в магистратуре РЭШ я сначала хотел писать о неравенстве. Но потом, в первом модуле второго года обучения, я взял курс по экономике семьи у своего будущего научного руководителя Хосни Зоаби. Он предложил мне прочитать статью, в которой анализируется то, как родители выбирают стиль воспитания для своего ребенка. Мне эта тема показалась интересной, и я начал изучать теоретическую модель, которую предлагал автор статьи. В эту модель были включены различные внешние факторы, которые влияют на то, как родители будут воспитывать своих детей. Утверждалось, что чем сильнее образование влияет на будущий доход, тем больше родители хотят, чтобы их ребенок учился и прикладывал серьезные усилия к учебе, поэтому они заставляют его учиться. Автор статьи также обнаружил, что на будущий доход ребенка влияют только его усилия во время учебы.

Я же предположил, что в этой модели упускается такая важная деталь, как доход семьи. То есть родители, которые обладают более высоким доходом, могут больше тратить на образование своего ребенка, соответственно, его доход в будущем тоже будет выше. Поэтому можно говорить о том, что доход родителей тоже влияет на стиль воспитания, который они выбирают для своего ребенка. В итоге у меня получилась такая связь: чем выше доход семьи, тем вероятнее родители будут заставлять ребенка учиться и тем больше будут тратить денег на его образование. Эту теоретическую модель я построил сначала в своей курсовой работе, а потом продолжил развивать свои идеи в выпускном исследовании.

В дипломе я использовал эмпирические данные по американским семьям, что позволило мне посмотреть, есть ли эта связь в действительности. Корреляция дохода родителей с выбором стиля воспитания оказалась строго положительной. Еще я обнаружил интересную нелинейную связь между уровнем усилий ребенка по отношению к учебе и уровнем дохода родителей. У меня получилась парабола ветвями вниз: оказалось, что больше всего усилий к учебе прикладывали дети из семей со средним доходом. При этом дети из семей с высоким и низким доходом в среднем к обучению относились с меньшим рвением.

Научному руководителю понравились полученные мною результаты. После моего выпуска из РЭШ мы в течение года работали над статьей, основанной на этих тезисах, и я продолжал изучать те данные, которые были мне доступны. В частности, меня интересовал такой вопрос: если один супруг работает, а другой – нет, как это будет влиять на выбор стиля воспитания? Какой стиль в таком случае будет главенствующим? Я также старался определить, может ли повлиять на этот выбор уровень зарплаты у отца и матери, если они отличаются. Осенью прошлого года эта работа оказалась на паузе, потому что я занимался поступлением на PhD. Однако недавно мы с моим руководителем решили, что в ближайшее время вернемся к работе над этим проектом.

Чтобы опубликоваться в ведущих научных журналах, нужно, чтобы твои результаты были неоспоримыми либо имели наименьшую вероятность того, что их оспорят. В большинстве опубликованных статей автор буквально оправдывается, объясняя, что учел все, что можно, и что другие факторы не повлияют на результаты. Моя работа до сих пор не опубликована, и мы работаем над ней дальше еще и потому, что я сам до сих пор не уверен в своих результатах. Мне нужно провести много дополнительных проверок: например, когда я измерял усилия ребенка, я придумал свой коэффициент, который пока еще можно оспорить. Не хочется говорить о своих громких результатах, потому что какой-то неучтенный фактор может все разрушить.

QA 

Понять, чтобы объяснить

Образование абсолютно поменяло мою жизнь, потому что дало мне возможность стать частью академической элиты общества. Представляю, что бы было со мной, если бы я остался в Абакане: мне бы не удалось реализовать свой потенциал. Я бы просто сидел и не знал, как выглядит этот мир и как он устроен. Сформированное во время учебы мышление экономиста позволяет мне также смотреть на вещи в категориях полезности и выгод. Я могу понять, как люди принимают решения, как действуют политики, что им выгодно и чего они хотят добиться – это могут быть как монетарные, так и немонетарные выгоды. 

Главная ценность образования – это не знания, которые тебе дают, а люди, которые тебя окружают. РЭШ и программа «Магистр экономики» собрали лучших людей России. В НГУ я был, наверное, единственным человеком, выбравшим научный путь, а в РЭШ учатся люди из Физтеха, МГУ, СПбГУ, других ведущих российских вузов. Все они занимали первые места в рейтингах своих программ. Здесь же я увидел, как многие студенты сразу заявляют о том, что они хотят поступать на PhD, – так создается конкурентная среда. Впрочем, эта конкуренция ощущалась в большей степени во время экзаменов. Во время учебы, когда мы делали домашки, собирались все вместе и обсуждали материал по группам. Порой я больше узнавал не из учебников и лекций, а из разговоров с одногруппниками.

Во время учебы в РЭШ я не помню, как был организован мой отдых, потому что график тогда был очень насыщенным. Помню, что на 2-м курсе, еще до карантина, я каждый день был в кампусе. Проводил там 12 часов по будням и примерно так же по выходным, в воскресенье чуть поменьше – т. е. около 80 часов в неделю. Дисциплины по выбору, которые я брал на 2-м курсе, требовали много времени. Но мне очень нравилось то, что я делаю, поэтому я не чувствовал усталости. Сейчас в свободное время я люблю играть на электрогитаре – купил ее в прошлом году. Еще со времен студенчества в НГУ собираю на скорость кубик Рубика.

Я окончил магистратуру РЭШ в 2020 г. Многие из моих одногруппников уже уехали учиться на зарубежные PhD-программы и сейчас учатся на 2-м курсе. Я остался в России, чтобы лучше подготовиться к поступлению на PhD. На сегодняшний момент я отправил все заявки, которые хотел, и жду результата. Подавался я в основном на программы в американских университетах. Конкретный экономический филд я еще не выбрал, но у меня есть два возможных варианта: это макроэкономика или направления, связанные с экономикой труда, семьи и здоровья. 

После магистратуры РЭШ я мог пойти в аспирантуру ВШЭ, потому что взял бронзу по экономике на конкурсе «Я профессионал» в 2020 г. Этот результат давал мне возможность поступить туда без экзаменов. Но в тот момент мне показалось, что гораздо лучше будет остаться работать в РЭШ – начать преподавать и заниматься исследованиями. Уже два года я веду семинары по курсам разной степени сложности на магистерской программе, которую окончил сам. Ранее в этом году преподавал «Экономику семьи», сейчас веду «Эмпирику отраслевой организации». Еще я работаю научным сотрудником в ЦЭФИР – Центре экономических и финансовых исследований и разработок РЭШ.

Преподавание интересно мне потому, что я сам начинаю лучше понимать предмет, который объясняю другим. Курсы, которые я читаю, каждый раз открываются мне с новой стороны. Когда я готовлюсь к семинару, мне хочется не просто рассказать материал, но и смоделировать вопросы, которые могут задать мне студенты. Всегда хочется дать немного больше, чем нужно. Особенно нравится, когда получается проводить логические связи и делать отсылки к другим курсам: мне кажется, что это и повышает интерес у студентов, и создает у них дополнительные нейронные связи.

 

Помочь себе и другим

Я испытываю серьезные проблемы со зрением, из-за чего у меня есть инвалидность. Думаю, что эти недуги сформировали у меня терпение и дополнительную мотивацию к учебе. В том числе это находит отражение и в моих научных интересах. Мне хочется помогать тем группам населения, к одной из которых я принадлежу сам. Еще в юности я дал себе обещание, что постараюсь изменить этот мир – экономика позволяет это сделать. Экономист может проводить фундаментальные исследования в университетах или пойти в общественный сектор. Там он получит возможность делать более прикладные вещи – такие исследования проводят, например, в ЦБ или Международном валютном фонде.

Cube

 

Пока у меня нет четкого представления о том, как может выглядеть мир, который я хотел бы видеть. Сейчас меня интересуют околобиологические направления исследований, которые связаны с изучением психического здоровья людей. Это тоже экономика, потому что экономисты сегодня могут изучать любой вид деятельности человека. Недавно я читал статью о том, как влияет потребление алкоголя на состояние здоровья индийских рабочих, – она была написана экономистом и опубликована в экономическом журнале. Очень любопытным показалось мне и свежее исследование о том, как влияние и распространение психиатрической помощи сказывается на благосостоянии людей.

Мне также кажется значимым исследование самоубийств. Есть статистическая закономерность: женщины предпринимают больше попыток самоубийств, чем мужчины, – раза в 3–4. Но вероятность того, что эта попытка закончится смертью, у мужчин во много раз выше: количество мужских смертей в 3–4 раза выше, чем у женщин. С точки зрения психиатрии на это влияет очень много факторов. Так как экономика – это наука о причинно-следственных связях, то экономист, зная, как анализировать эту информацию, может собрать данные по домохозяйствам и выявить закономерности. А это понимание, в свою очередь, уже позволит сформировать социальную политику для решения этой проблемы.

Оглядываясь в прошлое, себе и другим людям я бы посоветовал вовремя обращаться к психотерапевту. Это помогает решить очень много проблем, и чем раньше люди начнут это осознавать, тем лучше. Себе в юности я бы сказал, что мир гораздо интереснее и шире, чем ты можешь себе представить. Наверное, если бы я с самого начала больше занимался математикой и физикой, у меня сложился бы другой путь. Но это были бы разные жизни, и сейчас сравнивать их нельзя. Общий вектор своего профессионального развития я бы менять не стал.