.png)
Изобилие ресурсов часто оборачивается не процветанием, а проблемами. Бывает ли так, что нефтедоллары приводят не к «ресурсному проклятию», а к созданию развитой и разнообразной экономики? Студенты часто просят профессора РЭШ Герхарда Тевса привести такой «позитивный» пример. Тевс долго искал его и вместе с профессором РЭШ Хосни Зоаби в итоге нашел* в Калифорнии начала прошлого века.
Различие между продуктивными и непродуктивными формами богатства лежит в основе экономической мысли. От разграничения Адамом Смитом продуктивного труда и извлечения ренты, через марксову критику «фиктивного капитала» и до современной литературы о «ресурсном проклятии» природные ресурсы – особенно нефть – часто рассматривались как фактор, изначально вредный для долгосрочного экономического развития. Ресурсные бумы нередко связывают со слабой диверсификацией экономики, макроэкономической нестабильностью и политическим рентоориентированным поведением.
Внезапное изобилие искажает стимулы, и это не доводит до добра. Но, как мы показываем в своем исследовании (оно пока не опубликовано), бывает и по-другому.
Нефтяной бум в Калифорнии произошел в начале ХХ в. Около 1900 г. там открыли серию крупных месторождений, включая Midway-Sunset и Kern River. Это превратило нефтедобычу из маргинального вида деятельности в отрасль, на которую к 1910 г. приходилось около четверти ВВП штата – это сопоставимо с ролью нефти в экономике сегодняшней Норвегии (в 2019–2023 гг. 22% ее ВВП составляли добыча и транспортировка нефти и газа).
Оценить влияние нефтяного бума на экономику Калифорнии позволил естественный эксперимент. До начала разведки расположение и размеры нефтеносных бассейнов в разных округах были не известны – это создало идеальные условия. Мы объединили несколько исторических наборов данных за 1870-е – 1930-е гг., включая разведочное бурение на уровне округов, отраслевую занятость по данным переписей населения США, данные сельскохозяйственных переписей о капитале и землепользовании, а также данные банков о депозитах, кредитах и процентных ставках. Это позволило выявить воздействие именно нефтяных открытий, сравнивая методом разницы разниц богатые и бедные нефтью районы. А для анализа финансовых механизмов мы сравнивали Калифорнию со средневзвешенным других штатов США, где не было нефтяных бумов.
С открытием большой нефти Калифорния стала быстро развиваться, туда направились люди и деньги, ускорилась индустриализация. Там, где нашли нефть, началось масштабное перераспределение труда из сельского хозяйства в промышленность, прежде всего – в капиталоемкие отрасли, не только нефтяную (хотя она очень капиталоемкая, ей требуется не так много работников). Оценки показывают, что рост разведочного бурения приводил к статистически и экономически значимому увеличению доли работников в капиталоемком производстве, занятость в нем росла быстрее, чем в других штатах.
Важно, что это не была просто история вытеснения. Промышленный рост носил широкий и диверсифицированный характер, он охватывал машино- и авиастроение, транспортное оборудование, а впоследствии и киноиндустрию.
Например, доля занятых в аграрном секторе снижалась, но он стремительно механизировался. Капитал на акр в сельском хозяйстве существенно вырос, а в нефтеносных округах – до 10 раз, значительно опережая рост числа рабочих на акр. Это означает, что нефть не подорвала сельское хозяйство, а, напротив, профинансировала его технологическое обновление, сделав его более производительным.
Более того, аналогичные тенденции наблюдаются и в округах Калифорнии без нефти, что указывает на распространение капитала и технологий на уровне всего штата, а не на локализованные эффекты.
При этом в отличие от канонических ресурсозависимых регионов, таких как Техас, Калифорния довольно быстро отошла от специализации на нефти и перешла к высокодиверсифицированной индустриальной и сервисной экономике. Сейчас доля нефти и газа в ВВП Калифорнии составляет доли процента ($5,3 млрд более чем из $4 трлн в 2024 г.). Сегодня ее нефтяное прошлое почти незаметно, и это само по себе примечательно.
Совпало несколько факторов, но ключевую роль сыграли банки. Наш главный вывод: нефть может выступать катализатором развития, если она запускает процесс финансового углубления, позволяя капиталу растекаться по всей экономике. Вместо того чтобы подпитывать узкий добывающий сектор, нефтяная рента в Калифорнии поступала в банковскую систему, снижая стоимость капитала и позволяя финансировать как индустриализацию, так и механизацию сельского хозяйства.
Нефтяные доходы – в значительной степени полученные малыми независимыми производителями, а не крупными транснациональными корпорациями – поступали в местные банки. Они резко выросли, а их процентные ставки снизились. Моделирование «Калифорнии без нефти» показало, что после 1900 г. в Калифорнии было заметно больше депозитов и кредитов, а также значительно более низкие реальные процентные ставки, чем у ее контрфактического аналога.
Банки перераспределяли этот обильный и более дешевый капитал между секторами экономики. Яркий пример – Bank of Italy Амадео Джаннини, предшественник нынешнего Bank of America. Этот банк из Сан-Франциско финансировал малый бизнес, фермеров и первые киностудии, фактически заложив тем самым основы как Голливуда, так и современного агробизнеса. Лос-Анджелес, эпицентр нефтяного бума, сравнялся с Сан-Франциско, а по некоторым параметрам обогнал его и стал главным финансовым центром Калифорнии.
Почему же в Калифорнии запустилось финансовое углубление? Такой исход стал возможным благодаря нескольким условиям. Это частная собственность на недра, позволявшая приобретать и закладывать нефтяные месторождения. И конечно, надежная защита прав собственности. Другое важное условие – минимальное изъятие нефтяной ренты государством. Оно ограничивало зависимость бюджета от этих доходов и сдерживало рентоориентированное поведение. И наконец, децентрализованная и конкурентная система аренды участков и добычи – она препятствовала монополизации. В таких условиях нефтяное богатство не искажало стимулы, а расширяло предложение капитала по всей экономике.
История нефтяного бума в Калифорнии демонстрирует, что природные ресурсы не всегда являются «проклятием» по своей природе. Они могут способствовать диверсифицированному и устойчивому развитию, а не долгосрочной зависимости от добычи. Этот исторический урок имеет прямое значение для экономической политики: ресурсное богатство может быть преобразовано в широкое общественное благосостояние, если институты направляют ренты в конкурентную финансовую систему, а не в узкие секторы или государственный бюджет.
* Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
Что еще почитать и послушать на тему:
— Статью GURU про «ресурсное проклятие»
— Колонку Ольги Кузьминой про рандомизированные эксперименты
— Выпуск «Экономики на слух» о том, как спастись от «сырьевого проклятия»
— Колонку Константина Егорова про эксперимент, который проверил гипотезу об индустриализации в Англии и показал роль банков в ней
