.png)
Экономистов часто критикуют за несбывшиеся прогнозы и за то, что их модели оторваны от реальной жизни. Профессор Антверпенского университета и выпускник РЭШ Константин Егоров рассказывает, как в марте 2022 г. экономисты точнее промышленников предсказали, что будет с немецкой экономикой без российского газа, и объясняет*, как им это удалось.
Физик, химик и экономист оказываются на необитаемом острове с банкой еды, но без инструментов. Физик и химик придумывают сложные способы открыть банку, а экономист говорит: «Предположим, что у нас есть консервный нож». Этот анекдот иллюстрирует отношение многих в Германии к экономистам в начале 2022 г.
Тогда страна бурно обсуждала экономические последствия возможного прекращения поставок российского газа. Перспективы казались ужасными, правительство и бизнес ожидали коллапса, и тут экономисты заявили, что потери от нехватки газа никак не превысят 3% ВВП.
В 2021 г. Германия покупала 55% потребляемого газа у России. Ее зависимость от российских нефти и угля тоже была весьма значительной (34 и 26% соответственно), но поставки этих ресурсов можно было увеличить из других стран. Дополнительных же газопроводов у Германии не было, как не было у нее ни одного терминала, подходящего для приема сжиженного природного газа. Первый такой терминал был построен к ноябрю 2022 г., но это было слишком поздно, чтобы справиться с кризисом в первый год. Другими словами, до конца 2022 г. у страны просто не было физической возможности получить весь недостающий газ, если бы поставки из России вдруг оборвались.
Перспектива остаться даже без 20% газа не на шутку пугала немецкое общество. Около трети всего газа в Германии использовали домохозяйства, в первую очередь для отопления. Чуть больше трети уходило на нужды промышленности, которая составляла почти 20% немецкого ВВП. Конечно, в долгосрочной перспективе и бизнес, и обычные люди могли бы перейти на альтернативные источники энергии. Опасность же заключалась в том, что они просто не успевали сделать это достаточно быстро.
Людей пугала перспектива пытаться использовать дрова или уголь для отопления квартир, совершенно для этого не приспособленных. У правительства к этому добавлялась перспектива промышленного коллапса. Конечно, далеко не каждое предприятие нуждалось в газе для производства, но у него, скорее всего, был поставщик, который нуждается в газе, а что бывает, когда рушатся цепочки поставок, незадолго до этого показала пандемия ковида. Например, много газа требовалось для производства удобрений и стекла, без которых, в свою очередь, не получилось бы произвести достаточного количества еды, бутылок, лекарств.
Казалось, что ввиду безальтернативности газа и его центрального положения в экономике 20%-ная недостача газа обернется сопоставимым спадом экономики. Эта логика была понятна всем: выбытие 20% газа означает 20%-ную недостачу удобрений и стекла, что, в свою очередь, вычитает 20% еды и лекарств. Поэтому, когда 31 марта 2022 г. глава крупнейшего в Германии (и в мире!) химического концерна BASF сказал, что недостаток газа обернется крупнейшим экономическим кризисом с конца Второй мировой войны, мало кому казалось, что он чрезмерно сгущает краски.
Вспоминался нефтяной шок 1970-х. После введенного арабскими странами эмбарго на поставки нефти в США американский ВНП терял по 0,4% в 1974–1975 гг. после роста на 5,3 и 5,9% в два предыдущих года, а промышленное производство в 1975 г.было на 9,1% ниже, чем в 1973 г. А ведь нефть гораздо более гибкий в плане поставок ресурс, чем газ.
И когда 7 марта 2022 г. появилась статья многих немецких экономистов с утверждением, что потери от нехватки даже 30% газа никак не смогут превысить 3% ВВП, это было воспринято как пример чрезмерного оптимизма. Но канцлер Олаф Шольц 27 марта в ответ на вопрос о подобных исследованиях ответил, что экономисты попросту ошибаются и что с их стороны совершенно безответственно полагаться на расчеты каких-то математических моделей, которые в конечном итоге не работают. Более того, канцлер добавил, что не знает никого в бизнесе, кто не был бы абсолютно уверен в гораздо более масштабных потерях для экономики.
Поставки газа из России резко сократились летом 2022 г., а к концу сентября полностью остановились из-за взрывов на газопроводах «Северный поток». Германии удалось докупить часть недостающего газа в других странах, так что в среднем за самый трудный период с июля 2022 г. по март 2023 г. стране не хватало «всего лишь» 20% от ее обычного потребления газа.
В итоге немецкая экономика выросла на 1,8% в 2022 г. и упала на 0,3% в 2023 г. Конечно, недостаток газа – далеко не единственный фактор, повлиявший на темпы роста, но эти показатели оказались примерно на 2–3% ниже официальных прогнозов, сделанных весной 2022 г., когда поставки газа осуществлялись еще в привычном объеме. Другими словами, если нехватка газа была самым главным неучтенным фактором тех прогнозов, то выходит, что потери немецкой экономики действительно не превысили 3% ВВП.
Конечно, прогноз экономистов едва ли оказался точным, ведь они говорили о потере 3% ВВП в результате 30%-, а не 20%-ной недостачи газа. Да и 3% ВВП было их худшим сценарием, а базовые предсказывали потери около 2% ВВП и ниже. И все же реальность оказалась куда ближе к их поднятым на смех прогнозам, чем к 20%-ному сокращению ВВП.
Как же у экономистов, которые при виде любой сложности тут же предполагают себе «консервный нож», получилось сделать настолько успешный прогноз? Скептики вроде канцлера могли бы подумать, что экономисты просто выдают желаемое за действительное, беря свои цифры практически с потолка. Гуманитарии могли бы подумать, что, подобно историкам, экономисты опираются на опыт прошлых событий, находя в них что-то общее и пренебрегая другими отличиями от современности. Технооптимисты могли бы предположить, что секрет успеха экономистов кроется в их гигантских и сложных математических моделях, для решения которых они порой используют суперкомпьютеры, как в фантастических романах.
Эта конкретная статья (финальный вариант здесь) экономистов примечательна уже тем, что в ней есть все эти составляющие! Так, ключевая цифра в 3% ВВП взялась именно с помощью округления «на глаз» худшего сценария в 2,2% в попытке учесть прочие факторы, отсутствующие в их расчетах. Одно из приложений к статье действительно описывает множество исторических примеров вроде того, как во время Второй мировой войны некоторые немецкие автомобили были переоборудованы под использование дров вместо бензина. Некоторые из их прогнозов действительно опираются на самую современную и гигантскую модель, до конца разобраться в которой не пожелаешь и врагу.
Поэтому, как это часто бывает в жизни, каждому из существующих стереотипов про экономистов есть на что опереться. Проблема скорее заключается в том, что каждый из этих способов может дать совершенно разные результаты, а авторам статьи все-таки удалось дать один вполне определенный ответ, и к тому же верный.
Как ни странно, правильный ответ на этот сугубо практический вопрос подсказала теория. Вопреки распространенному заблуждению, далеко не каждый результат в экономике нуждается во множестве предположений. Некоторые результаты, напротив, оказываются чрезвычайно общими. Можно построить много самых разных моделей, которые бы анализировали влияние дефицита газа на немецкую экономику. Все они давали бы совершенно разные прогнозы, но оказывается, что почти во всех них потери ВВП были бы прямо пропорциональны тому, насколько выросла бы доля расходов экономики на газ во время такого кризиса. Это верно как для моделей, предсказывающих буквально нулевые потери для экономики, так и для моделей, которые, подобно канцлеру и бизнесу, сулили 20%-ные потери ВВП. И авторы статьи решили выбрать свой главный прогноз, исходя из доли расходов на газ.
А именно в худшем сценарии вслед за теорией они тоже вполне допускали потерю 20% ВВП. Однако в этом случае теория однозначно предсказывала, что доля расходов экономики на газ должна была возрасти до 100%. В самом деле если представить ситуацию, где для производства всех товаров и услуг в конечном счете нужен недостающий газ, то именно он будет единственным ценным ресурсом в экономике. Все же другие факторы производства обесценятся до нуля, ведь небольшое увеличение или снижение любого из них никак не скажется на производстве, раз единственное «узкое горло» в данный момент – недостающий газ. Что-то подобное, видимо, произошло под конец Второй мировой войны, когда значительная часть немецкой техники просто встала из-за отсутствия топлива. Какая разница, сколько танков в подразделении – 100 или 200, если заправить можно только 20? Остальные приходилось просто бросать.
Экономисты сочли подобный сценарий совершенно невозможным в контексте современной Германии и именно так исключили возможность 20%-ного падения ВВП. Абсолютно «на глаз» они решили, что, пожалуй, едва ли доля расходов на газ сможет увеличиться больше чем в 16 раз. Даже во время кризиса 1970-х доля расходов на нефть в мировом ВВП увеличилась меньше чем в 5 раз – с 1,5 до 7%. Если бы доля немецких расходов на газ действительно выросла в 16 раз с 1 до 16%, то теория предсказывала падение ВВП на 2,2%. «Округленные» до 3%, они и стали худшим прогнозом авторов.
Теория, на которую опирались авторы прогноза, подсказывает, что важность каждого ресурса для экономики можно «вычислить» на основе изменения его цены. Нехватка по-настоящему незаменимого ресурса должна отразиться в бесконечном повышении его цены относительно всего остального. Ну а если повышение цены ресурсаи, соответственно, расходов на него конечно, то какие-то альтернативы у него все-таки есть. И чем больше альтернатив, тем меньше будет рост цены и расходов.
Вероятно, это и есть краеугольный камень в экономике, из-за непонимания которого экономистов принято поднимать на смех. Всем ведь ясно, что в вопросе, насколько незаменим газ в производстве аммиака, надо слушать не экономистов, а главу химического концерна. Точно так же экономистам просто невдомек, как производство стекла или удобрений может справиться с нехваткой газа. Решением проблемы «в лоб» был бы опрос абсолютно всех экспертов в мире относительно каждого производимого товара с последующим анализом всей этой информации суперкомпьютером, но пока это невозможно.
Вместо этого экономисты полагаются на рыночные цены, которые во многом решают ту же самую задачу. Ведь именно в ценах заложена текущая экспертиза всех участников рынка и по производству какого-то товара, и по его дальнейшему использованию. Таким образом, экономисты как бы считывают конечный вердикт абсолютно всех вовлеченных экспертов с цен, не имея ни малейшего представления о технологических процессах и опуская промежуточные результаты. Более того, они считывают то мнение бизнеса, согласно которому тот покупает и продает, а не то мнение, которое ему выгодно публично сообщить правительству, чтобы, например, не допустить повышения цен на газ.
В соответствии с этим выявленным мнением газ оказался не таким уж необходимым, как боялось немецкое общество. В самый трудный период люди умудрились снизить потребление газа на 17%, а бизнес – на 26%. Расходы всей экономики на него выросли с 1 до 4%, но никак не до 100% и даже не до 16%. Примечательно, что промышленный выпуск Германии за этот же период практически не изменился.
Разумеется, чуда не произошло и удобрения со стеклом не стали производиться из воздуха. Выпуск промышленных отраслей, наиболее зависящих от поставок газа, действительно сократился примерно на 20%. Однако нехватка многих недостающих товаров восполнилась за счет их импорта. Та же BASF, так переживавшая в том числе за свое производство аммиака, стала меньше производить его в Германии, взамен привозя уже готовый аммиак со своих заводов в США, где недостатка газа не было.
Безусловно, экономисты не знали, как та же BASF решит проблему с аммиаком, но данные о ценах за все предыдущие кризисы говорили: выкрутится. Ведь та же самая теория, которая связывала недостаток газа в немецкой экономике с ростом расходов на него, подходила и для других ситуаций, включая нефтяной кризис 1970-х.
А вот на необитаемом острове, где нет рынков и цен, к советам экономиста действительно не стоило бы прислушиваться. Там они не могут рассчитывать на подсказку от цен, а другого работающего «консервного ножа» у них нет.
*Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
Что почитать и послушать на эту тему:
– Выпуск «Экономики на слух» о том, что знают финансовые рынки
– Статью GURU о том, как Германия выбирается из экономического тупика
– Колонку Константина Егорова о том, что могут экономические модели
– Статью GURU о том, как Китай использовал монополию на редкоземельные металлы в торговой войне с США
– Колонку Герхарда Тевса об эксперименте, который показал: россияне поверят скорее физикам или политикам, но не экономистам
