.png)
«Коммунисты, марксисты, фашисты и леворадикальные отморозки» – политикам вроде Дональда Трампа порой достаточно предъявить избирателям врага, чтобы вбить клин между людьми. Не нужны факты и убедительные аргументы, не обязательно даже лгать. Достаточно вынести конфликт на первый план. Как это происходит и почему противостоять такому воздействию сложнее, чем обычной дезинформации, показали экономисты Фредерик Швертер, Никола Дженнайоли и Гвидо Табеллини. GURU публикует перевод их колонки на сайте Центра исследований экономической политики (CEPR).
Избиратели в США и других развитых демократиях резко и часто расходятся во взглядах – и не только на политику, но и по таким «базовым» вопросам, как неравенство, образ мигрантов или причины изменения климата (например, 1 и 2). Эти разногласия подпитывают политическое противостояние, которое, по мнению многих исследователей, подрывает саму демократию (см. 1, 2, 3). Политическая поляризация сегодня воспринимается американскими избирателями как серьезная социальная проблема, сопоставимая по важности с состоянием экономики.
Источник: опрос The New York Times / Siena
Но откуда берется поляризация? Обычно ее связывают с искаженным восприятием и обработкой информации. Одни исследователи указывают на эхо-камеры, т. е. ситуации, когда избиратели получают только те новости, которые подтверждают их взгляды. Другие делают упор на предвзятости, когда люди пренебрегают фактами, противоречащими их позиции. Но и те и другие исследователи рассматривают новости – достоверные или ложные – как важную отправную точку.
В новом исследовании мы показываем, что причины поляризации могут быть глубже. Онлайн-опрос почти 13 000 респондентов в США подтвердил, что усиление социального конфликта – экономического или культурного – даже без каких-либо новостей увеличивает разногласия в обществе по широкому кругу политических вопросов на 8–35%. Мы старались минимально влиять на ответы, меняя порядок вопросов и предлагая некоторым респондентам дать оценку «врагам» общества (например, миллиардерам, уклоняющимся от уплаты налогов, или сторонникам идей о превосходстве белой расы), прежде чем они выскажутся по поводу имущественного неравенства, иммиграции или абортов. Никакой новой информации, никакой попытки переубедить, никакого намека на партийную принадлежность. И тем не менее убеждения респондентов существенно и систематически менялись.
Почему один только намек на социальный конфликт меняет представления людей о фактах, которые легко проверить? Ответ кроется в социальной идентичности. Основываясь на теоретических подходах, мы исходим из предпосылки, что каждый человек относит себя к определенной группе – по экономическим (например, сторонники свободного рынка против сторонников государственного вмешательства) или культурным (религиозные люди против светских) признакам. Когда конфликт становится очевидным, люди начинают смотреть на мир через призму взглядов «своих». Их убеждения смещаются в сторону внутригрупповых стереотипов, причем в преувеличенном по сравнению с реальностью виде.
Если это так, то любой, кто может привлечь внимание к групповому конфликту, способен поменять убеждения человека, не предоставляя никакой информации. Так, Дональд Трамп в публичных выступлениях регулярно перечисляет врагов: «коммунисты, марксисты, фашисты и леворадикальные отморозки». Никаких политических предложений, никаких новых фактов о том, что же совершили эти группы людей. Аудитории просто предлагается задуматься о том, кто ей угрожает. Это, по сути, идентично нашему исследованию, в котором мы просили выбрать из списка конкретную группу, вызывающую у респондентов и близких им людей ощущение наибольшей угрозы. Основываясь на полученных результатах, мы классифицировали респондентов как прогрессивных и консервативных в экономической и культурной сферах. Выступления Трампа действуют на людей так же: в них различные прогрессивные взгляды сливаются в единую группу, которая объявляется угрозой. Тем самым они усиливают противостояние между консерваторами и их противниками.
К чему это приводит, показало наше исследование. Во-первых, усиление поляризации: акцент на противоречиях увеличивает разрыв между группами прогрессивных и консервативных людей. Причем не только по экономическим вопросам, но и по культурным.
Во-вторых, переориентация: некоторые люди со смешанными взглядами – прогрессивными в экономике, но консервативными в культуре или наоборот – могут менять свои позиции. Если заострить их внимание на экономическом конфликте, то культурная поляризация может уменьшиться, и наоборот.
Важно, что поляризация наиболее сильно проявляется в тех сферах, где противоборствующие группы больше всего расходятся во мнениях. Такова логика «зерна истины»: стереотипы скорее преувеличивают реальные различия, а не формируют их на пустом месте. Эффект не зависит от партийной принадлежности и сохраняется даже для избирателей, не причисляющих себя ни к одной из двух ведущих политических партий. То есть механизм поляризации работает на основе самоидентичности социальных групп, а не партийных ориентиров.
Наши выводы имеют прямое отношение к политической стратегии. Когда для поляризации мнений достаточно просто подчеркнуть наличие конфликта, политикам и пропагандистам уже не нужно лгать или искажать факты, чтобы разделить избирателей. Они могут просто выбрать, какой конфликт выдвинуть на передний план.
Но зачем политикам разделять избирателей? Как показывают исследования (см. 1 и 2), если избиратели подвержены партийной пропаганде неравномерно – правые внимательнее следят за консервативными посланиями, и наоборот, – тогда даже оппортунистическим партиям (не имеющим четкой идеологии) оказывается выгодным принимать все более непохожие друг на друга программы и намеренно поляризовать электорат.
Анализ объясняет эту логику с помощью теории идентичности так: заявления правых о том, что «мигранты – преступники», сильнее настраивают консервативных избирателей против мигрантов, но одновременно вызывает ответную реакцию среди людей с прогрессивными взглядами. В сухом остатке партия правых в итоге выигрывает, поскольку ее основные избиратели активнее реагируют на пропаганду. Это создает самоподдерживающуюся спираль: более радикальные избиратели подталкивают партии ко все более крайним программам, партии делают пропаганду более агрессивной, что еще больше увеличивает поляризацию избирателей. В преддверии выборов политическая риторика становится еще более направленной на разобщение людей (см. 1 и 2).
Политики не могут выпячивать любой конфликт просто на свое усмотрение. Он должен находить отклик у избирателей и пробуждать их скрытую идентичность. В последние десятилетия все более заметными становятся культурные противопоставления: американские партии в своей рекламе и риторике переключились именно на них, хотя рост неравенства, казалось бы, делал все более насущным конфликт вокруг перераспределения богатства. Вероятная причина заключается в том, что глобализация и развитие технологий сильнее ударили по менее образованным, более культурно консервативным работникам, увеличив разрыв с прогрессивными группами.
Особенно ярким примером является китайский торговый шок. Исследование показывает, что в американских городах, более подверженных влиянию китайского импорта, представители республиканцев придерживались более консервативной риторики, а консервативные избиратели более враждебно относились к мигрантам и выступали за меньшее перераспределение доходов, хотя рациональным ответом на шок могло бы быть обратное. Этот механизм связан с переключением с классовой на культурную идентичность.
Политики не единственные, у кого есть стимулы привлекать внимание к социальным конфликтам. Анализ подтверждает, что новостные агентства все больше внимания уделяют культурным противоречиям – не потому, что они наиболее интересные, а потому, что обеспечивают наибольшую вовлеченность аудитории. СМИ, систематически разжигающие культурные конфликты, усиливают поляризацию общества, даже если их репортажи соответствуют действительности. В итоге решение редакции, о чем рассказать, может иметь большее значение, чем точность и правдивость самого новостного материала.
Социальные сети (об их роли – в «Экономике на слух». – Ред.) еще больше усилили этот тренд. Они позволяют партиям точечно работать с основными группами своих избирателей, усиливая стимулы к поляризации (см. 1 и 2). А алгоритмы продвигают контент, провоцирующий межгрупповые конфликты, постоянно поддерживая в обществе ощущение противостояния «своих» и «чужих» и помогая политикам еще сильнее радикализировать свою базу.
Стандартных средств борьбы с поляризацией общества – проверки фактов, более сбалансированного медиапотребления, повышения медиаграмотности – может быть недостаточно. Когда речь заходит о самоидентичности, люди придают слишком большое значение групповым убеждениям и в ущерб конкретной информации. А проверка фактов может даже привести к обратным результатам, усилив предвзятость противоположной группы. Более перспективными могут оказаться меры, напрямую снижающие внимание к конфликту и его остроту.
Наш эксперимент подтверждает: акцент на экономических проблемах способен частично ослаблять культурную поляризацию у людей со смешанными взглядами. Меры, апеллирующие к общей идентичности – национальным проектам, межгрупповым связям или внешним вызовам, – могут снижать поляризацию эффективнее, чем добавление все новой информации в и без того перегруженную медиасреду.
Политическая поляризация – это не просто побочный продукт дезинформации, эхо-камер или ангажированных СМИ. Она может быть вызвана решением – политиков, СМИ, алгоритмов соцсетей, – на какие конфликты обратить внимание общества. Понимание того, что одно лишь утверждение «мы против них» способно сдвинуть отношение людей к проверяемым фактам, поможет выработать действенные ответные меры. Борьба с поляризацией должна выходить за рамки исправления ложных сообщений и отвечать на вопрос, как формируются разногласия. А исследователям стоит изучить, как СМИ и политики выбирают, к каким проблемам и конфликтам привлечь внимание.
