.png)
Этот вопрос может показаться детским, но экономисты до сих пор размышляют над ним: для чего люди придумали деньги и что это вообще такое? О неожиданных ответах, роли денег и их связи с устройством общества рассказывает профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Юлия Вымятнина*.
Наверное, в каждой науке есть некоторый набор понятий, которые вроде бы четко определены, но при попытке в них углубиться внезапно оказываются сложными и многогранными. В экономике к ним относятся деньги.
Экономисты чаще всего определяют деньги через их функции – они являются средством обращения (мы используем их для покупки товаров и услуг), единицей счета (мы устанавливаем в них цены), а также средством сохранения стоимости и исчисления долгов (мы переносим покупательную способность на будущее в деньгах и заимствуем из будущих доходов тоже в них). На практике этому определению могут соответствовать разные категории – от наличных денег до срочных вкладов в иностранной валюте. Но, задаваясь вопросом о том, что такое деньги, можно прийти и к вопросу, а почему они появились, для чего.
Классическая история, которая рассказывается во всех учебниках по экономике, кажется невероятно логичной: если бы денег не было, мы бы жили в условиях бартерной экономики. А это ужасно неудобно: все время нужно искать того, кому нужны твои товары и услуги, и надеяться, что через цепочку обменов удастся заполучить то, что тебе нужно. Иногда эти рассуждения о необходимости «двойного совпадения потребностей» в случае бартера сопровождаются историями из опыта исследователей жизни каких-нибудь далеких от цивилизации племен. Или же нам рассказывают, как в лагерях военнопленных во время Второй мировой войны в качестве товарных денег функционировали сигареты.
Проблема этих историй в том, что их рассказывают люди, которые прекрасно знают, что такое деньги. И это знание, несомненно, влияет на их восприятие. Мы живем в денежной экономике (в которой основная часть экономической жизни не может быть легко переведена в бартерную форму) и можем лишь попытаться восстановить смысл появления денег.
Одна из гипотез связана с возникновением государства. Налоги и штрафы во многих случаях собирались в натуральной форме, и нужно было придумать, как сопоставлять между собой зерно, ткань, скот… В этой логике главной функцией денег является единица счета – они помогают нам привести все разнообразие материальных ценностей к некоему общему знаменателю. Государство в этом случае задает некую единицу, с которой всё будет сопоставляться, и предлагает пропорции такого сопоставления (устанавливает цены). Кодекс Хаммурапи и подобные ему документы фиксируют именно такой процесс.
Альтернативой классической теории является долговая теория происхождения денег: они возникли не из бартера, а из системы обязательств. Многие антропологи скептически относятся к идее о первобытной бартерной экономике, утверждая, что общества строились скорее на дарообмене и долговых отношениях, тогда как бартер чаще возникал между сообществами. Люди брали ресурсы в долг и фиксировали обязательство вернуть их в будущем. По мере усложнения хозяйства такие долги начали измеряться в общепринятой единице счета. В древней Месопотамии храмы и дворцы вели записи долгов и распределения зерна задолго до появления металлических монет; признанные ими обязательства постепенно стали использоваться как средство расчетов.
Другая гипотеза связана с изменением не социально-политического устройства общества, а его экономической основы. По мере развития технологий и специализации люди учатся производить больше, чем им необходимо, и у них появляются товарные излишки, которыми можно обмениваться. Пока это похоже на бартер, но вот вопрос: как сопоставлять сапоги, молоко и хлеб, если пропорции нам не заданы извне? Один из самых известных ответов большинство, наверное, знают из трудов Карла Маркса – по сопоставлению затрат труда. (Обсуждение тонкостей того, какого именно труда и как же его сопоставлять, заведет нас в кроличью нору интереснейших, но других вопросов). Пропорции как будто оказываются заданными объективно, мы с радостью обмениваемся товарами, а потом приходим к тому, что один из товаров словно «выталкивается» остальными на роль всеобщего эквивалента. Настоящие деньги требуют вложения труда, поэтому у Маркса это золото (в его логике фиатные валюты – заведомо неполноценные, ненастоящие деньги).
По мере развития и усложнения общества и экономики измерять и соотносить между собой разные товары и услуги требуется не только здесь и сейчас, но также в разных местах и в разное время. Оказывается, что лучше всего для этого подходят деньги.
Зададимся вопросом: почему может появиться используемая всеми единица счета и какими свойствами она должна обладать? Маттиас Дёйпке и Мартин Шнайдер рассмотрели простой случай: один экономический агент берет у другого в долг, обещая позднее определенную выплату в зависимости от его будущего дохода, причем это обещание может быть нарушено. У кредитора возникает риск, который ему важно каким-то образом выразить – необходима единица счета, в которой, собственно, и измеряются обещания (обязательства), и эта единица счета должна соотноситься с доходом одной из сторон контракта (заемщика). Выбор правильной единицы счета важен – без нее не реализуются все возможные контракты (и уменьшится общее благосостояние).
Если выйти за пределы отдельных двусторонних контрактов и посмотреть на всю совокупность таких договоров в экономике, картина немного усложнится. Допустим, что выстраивание цепочек контрактов приносит дополнительную ценность (в современных экономиках именно так и происходит), а стороны контракта каждый раз сходятся вместе случайным образом (хотя это и не всегда так). Дёйпке и Шнайдер показали, что тогда возникает доминирующая единица счета. Она уже не связана с доходом отдельного заемщика, она должна помогать оценивать риск нарушения обещания любым потенциальным заемщиком. В общем случае это некий набор товаров, производимых в такой экономике. Однако при определенных условиях такой единицей счета становится долговое обязательство государства, т. е. деньги (государство признает их в качестве единицы расчетов и уплаты налогов).
Условие достаточно простое: относительная стоимость денег не должна быть слишком волатильной. Иными словами, не должно быть слишком высокой инфляции – тогда возможен откат к бартеру. Те, кто застал 1990-е в России, это помнят.
Более сложным путем пошел Мартин Шубик. Он специализировался на теории игр и моделировал минимально необходимые институты для функционирования экономики на разных стадиях ее развития. Он в течение многих лет строил серию (1, 2, 3) таких минималистичных моделей, постепенно описывающих все более сложные экономики. В итоге они выстроились в то, что Шубик назвал «математической институциональной экономикой» (сочетание микро- и макроэкономики).
Шубик выделил минимально необходимые для описания любой экономической системы финансовые институты: деньги, долг (кредит) и банкротство. По мере роста экономической системы (количество людей, фирм, продуктов) прямой бартер «всех со всеми» становится нереальным. Тогда нужен механизм, который позволит описать экономику, сделки в которой происходят не одномоментно между всеми. Таким механизмом становятся деньги – это «минимальный институт», который позволяет описать не виртуальную экономику теории общего равновесия, а минимально реалистичную экономику.
Для развития более сложных экономических отношений, продолжал Шубик, необходимо перераспределять во времени ресурсы, имеющиеся у разных людей и фирм, и тем самым увеличивать общее благосостояние. Так мы приходим к кредиту.
Но кредит даже при полном доверии между сторонами не означает, что обязательства должника перед кредитором будут выполнены. Но жизнь продолжается (если не рассматривать опции рабства или убийства чести), а значит, нужен механизм списания плохих долгов, т. е. банкротство.
А чтобы деньги, кредит и механизм банкротства работали, нужны финансовые институты. Они за счет установления правил игры контролируют распределение ресурсов в экономике и те результаты, которые эта экономика покажет.
В логике Шубика деньги (и финансовые институты) появились как эволюционно необходимое приспособление, без которого система не могла развиваться. Условие Дёйпке и Шнайдера об отсутствии слишком большой инфляции для появления денег (как обязательства государства) в качестве доминирующей единицы счета – это про государство и его институты.
Подход Шубика в некотором роде объединяет два «традиционных»: что деньги возникли в результате появления государства либо развития общества. Согласно ему, деньги (и неотъемлемые от них финансовые институты) – это механизм социально-политико-экономического контроля, пронизывающая всю экономику «нейронная сеть», которая, подобно человеческому мозгу, собирает, обрабатывает и передает информацию и координирует различные процессы. Кроме того, деньги в его подходе (в сочетании с судебно-правовой системой) позволяют создавать доверие там, где его не было.
Без доверия, если выполнение обязательств не гарантировано, экономика сводится к бартерному обмену, а горизонт планирования сокращается до ближайшего будущего. Но по умолчанию у нас нет возможности обеспечить выполнение обязательств. Если в обществе нет специально выработанных механизмов (репутация, судебная система и пр.), обязательства вроде бы можно и не выполнять. Человек может пообещать и не сделать вообще, соврать о наличии у него ресурсов или желания что-либо делать.
Чтобы экономика могла быть устроена более сложно, нужно придумать что-то еще. В этом основная идея работы Нараяны Кочерлакоты «Деньги – это память». Память является одним из механизмов, который удерживает от неисполнения контрактов.
Антрополог Робин Данбар сформулировал гипотезу о существовании биологического предела количества устойчивых социальных связей, которые человек способен поддерживать одновременно. Это число Данбара, как считается, лежит от 100 до 230. В таком относительно небольшом сообществе люди могут помнить релевантную информацию (кому сколько чего принадлежит, кто с кем как взаимодействовал и пр.), поэтому для продолжения конструктивного взаимодействия с окружающими придется выполнять обязательства. Но в более крупных сообществах такой вариант не сработает.
И вот тут-то на помощь приходят деньги, которые оказываются пусть и не совершенным, но заменителем памяти (некоторые распределения ресурсов между людьми и во времени, возможные при наличии идеальной памяти, все же невозможны при замене ее на деньги).
Раз уж мы обсуждаем, что такое деньги, то возникает вопрос: а что же такое память? Самое интересное, что Кочерлакота определяет ее как беззатратный доступ к историческим записям всех прошлых действий. Тогда получается, что создатели биткойна принесли в мир не альтернативные деньги, а более совершенный механизм памяти в виде блокчейна. Если обеспечить в нем запоминание всех экономически релевантных действий каждого человека, мы можем получить доступ к распределениям ресурсов, которые нам недоступны при замене памяти на деньги. Но это теоретически, а на практике все может упереться в затратность доступа к блокчейну и неготовность людей сообщать всю информацию о себе.
***
Когда в 2009 г. появился биткойн, Кочерлакота работал в ФРС. После ухода в 2015 г. он почему-то не стал развивать свою теорию в связи с появлением биткойна. Возможно, он сделает это. Упомянутые исследования появились не так давно: работа Кочерлакоты и первый том Шубика – в конце 1990-х, третий том Шубика – в 2011 г., а работа Дёйпке и Шнайдера – в 2017 г. Наверняка нас ждут новые попытки понять, почему появились деньги и что же именно они нам дают.
Но с какой стороны к этому вопросу ни подойди, все упирается в развитие человеческого общества: усложнение экономики и расширение экономических связей (как географическое, так и временное) привели к необходимости решить проблему (не)доверия. В результате появились деньги и законы, позволившие усложнять общества практически до бесконечности и усложняющиеся вместе с ними.
* Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
