.png)
Перед тем как рассказывать экономике, как она устроена, выслушай ее – с таким подходом Кристофер Симс опровергнул немало догм. О совершенной им революции и обширном наследии нобелевского лауреата рассказывает профессор РЭШ Валерий Черноокий*.
Скончавшийся 14 марта Кристофер Альберт Симс – один из самых оригинальных умов в истории экономики. Его работы по изучению механизмов распространения экономических шоков и эмпирическому анализу причинно-следственных связей между макроэкономическими переменными стали основополагающими для современной макроэкономики.
Симс не был экономистом в привычном смысле – тем, кто строит красивые теоретические конструкции и затем находит им подтверждение в данных. Он шел в обратном направлении: начинал с данных и спрашивал, что они могут рассказать нам сами, без посторонней помощи. Это казалось почти еретическим в эпоху, когда макроэкономика была опьянена триумфом теоретического моделирования.
Представьте себе обычную задачу, стоящую перед центральным банком. Он повысил процентную ставку и хочет знать, как это повлияет на инфляцию. Снизится она или нет? Через сколько месяцев? Насколько сильно? А как это повышение скажется на занятости и экономической активности? А на валютном курсе?
Чтобы ответить на такие вопросы в 1950-х – 1970-х гг., центральные банки использовали большие кейнсианские макроэконометрические модели, иногда включающие сотни уравнений и переменных. Для эконометрического оценивания и дальнейшего применения таких моделей требовалось, чтобы экономист заранее, до взгляда на данные, расписал, какая макроэкономическая переменная на что влияет, с какими лагами, через какие каналы. Это был список теоретических предпосылок, порой наивных и плохо обоснованных, налагающих многие сотни и тысячи ограничений на параметры данных моделей.
Проблема заключалась в том, что в 1970-х гг. такие большие модели перестали исправно работать. Их прогнозы сильно расходились с реальностью, а вытекающие из этих моделей рецепты для макроэкономической политики давали устойчиво плохие результаты. Неудивительно, что это привело к критическому пересмотру такого подхода к моделированию и вызвало революцию в макроэкономическом анализе.
Первый серьезный удар по большим макроэконометрическим моделям нанесла «критика Лукаса». Роберт Лукас показал, что параметры таких моделей не являются структурными и микроэкономически обоснованными, а следовательно, могут меняться при переходе к новому режиму макроэкономической политики или при сдвигах в поведении домохозяйств и фирм. Работы Лукаса и других представителей новой классической экономики дали толчок развитию нового класса теоретических моделей – динамических стохастических моделей общего равновесия (DSGE), более устойчивых к такой критике и ставших одним из основных модельных инструментов в руках современных макроэкономистов и центральных банкиров.
Симс обрушился с критикой больших макроэконометрических моделей с противоположной стороны. В своей знаменитой статье 1980 г. «Макроэкономика и реальность» он назвал теоретические предпосылки таких больших моделей тем, чем они на самом деле и являлись: невероятными, гарантированно опровергаемыми данными. Взамен он предложил альтернативный мощный инструмент для макроэкономического прогнозирования и анализа экономической политики – модель векторной авторегрессии (VAR). Вместо того чтобы заранее накладывать жесткие теоретические ограничения, этот подход позволяет данным самим обнаруживать динамические взаимосвязи между макроэкономическими переменными.
Идея VAR элегантна в своей простоте. Берем набор переменных – скажем, ВВП, инфляцию, процентную ставку и денежную массу. Предполагаем, что каждая из них сегодня зависит от всех остальных в прошлом – и больше ничего. Никаких «ставка влияет на инфляцию, но не наоборот»; никаких «денежная масса экзогенна». Пусть данные сами покажут, кто на кого влияет и с какой силой. И оказалось, что такие небольшие модели дают намного лучший прогноз на горизонте нескольких ближайших месяцев или кварталов, чем более сложные и теоретически обоснованные модели.
Но Симс сделал еще один шаг, и именно он оказался решающим. Симс разработал технику, позволяющую за счет минимальных дополнительных допущений, основанных на экономической теории, делать такие модели полезным инструментом для анализа экономических шоков и экономической политики. VAR приобрела еще одну букву и стала структурной векторной авторегрессией (SVAR).
Симс популяризировал также инструмент импульсных функций отклика, позволяющий задать вопрос: «Что произойдет с переменной Y, если переменная X неожиданно отклонится от своей обычной траектории на одно стандартное отклонение?» Независимые шоки, называемые фундаментальными, можно интерпретировать с помощью анализа импульсных откликов, чтобы определить их влияние на различные макроэкономические показатели с течением времени. Именно эта техника дала центральным банкам всего мира новый язык для обсуждения монетарной политики – язык, которым они пользуются по сей день.
Второй крупный вклад Симса связан с вопросом, казавшимся давно решенным: что определяет инфляцию? Монетаристы во главе с Милтоном Фридманом отвечали однозначно: денежная масса. Центральный банк контролирует деньги – центральный банк контролирует цены. Конец истории.
В автобиографии, написанной для нобелевского комитета, Симс вспоминает историю из своей юности. Его дядя Марк Лейзерсон, экономист и профессор, как-то задал ему отчасти провокационный вопрос: «Возможно ли ускорение инфляции при постоянной денежной массе?» Симс, только что прослушав свой первый курс по экономике, встал на монетаристскую позицию и ответил отрицательно. Дядя в ответ выразил сомнения в приведенных аргументах.
Возможно, сомнения дяди и более глубокие размышления над поставленным вопросом привели в дальнейшем к появлению еще одной прорывной теории Симса. Разработанная им (наряду с Эриком Липером, Майклом Вудфордом и Джоном Кокрейном) фискальная теория уровня цен делала акцент на том, что инфляция в конечном счете зависит от устойчивости государственного долга и фискальной политики, а не только от денежно-кредитной политики.
Логика этой теории непривычна, но убедительна. Государство выпускает обязательства – деньги и облигации. Эти обязательства ценны ровно настолько, насколько люди верят, что в будущем правительство будет располагать достаточными ресурсами для их погашения, т. е. сможет собрать больше налогов, чем потратить. Если эта вера подрывается – если рынки видят, что долговая траектория неустойчива, – общий уровень цен растет, даже если центральный банк формально не напечатал ни одного лишнего рубля или доллара. Инфляция в этой трактовке есть не монетарный, а бюджетный феномен.
Теория оставалась академической экзотикой вплоть до 2020-х гг., когда беспрецедентные объемы государственных расходов в ответ на пандемию и последовавшая инфляция заставили многих экономистов взглянуть на нее заново. Сегодня фискальная теория уровня цен – одна из самых активно обсуждаемых концепций в макроэкономике.
Третий – и, пожалуй, наиболее неожиданный – вклад Симса лежит на стыке экономики и теории информации. До того как стать экономистом, Симс получил математическое образование в Гарварде. Его дипломная работа была посвящена обобщению теоремы кодирования Шеннона, которая относится к классическим результатам в теории информации. Полученные знания нашли применение и в экономических исследованиях Симса.
В 2003 г. он опубликовал статью «Следствия рациональной невнимательности», которая открыла совершенно новое исследовательское направление в экономике.
Исходный вопрос прост: почему люди и фирмы так медленно реагируют на новую информацию? Стандартная теория рациональных ожиданий предполагает, что агенты мгновенно обрабатывают все доступные данные и немедленно корректируют свое поведение. Но в реальности цены меняются медленно, потребители запаздывают с реакцией на изменение ставок, а рынки труда долго адаптируются к новым условиям.
Традиционные объяснения апеллировали к «жестким ценам» или «издержкам корректировки», как бы говоря: менять что-то сразу дорого, поэтому агенты меняют это постепенно. Симс показал, что ограничение на пропускную способность канала связи в терминах теории Шеннона может играть роль, очень похожую на роль жестких цен и издержек корректировки в стандартных задачах управления. Полученная теория достаточно похожа на привычную теорию рациональных ожиданий, чтобы быть полезной и практичной, и при этом достаточно отличается по следствиям для политики, чтобы быть интересной.
Иными словами, Симс взял идею из теории информации – теорему Шеннона о пропускной способности канала – и применил ее к человеческому мозгу. Каждый агент имеет ограниченный «канал» для обработки информации. Информация бесплатна, но внимание – нет. Рациональный агент не игнорирует данные из-за лени; он оптимально распределяет ограниченное внимание между множеством конкурирующих источников сигналов, впитывая в первую очередь наиболее ценную информацию.
Классическая версия теории рациональных ожиданий, постулирующая общую информацию для всех агентов в каждый момент времени, подразумевает быструю, безошибочную реакцию всех цен и всех видов поведения на каждый новый тип информации и, следовательно, резко контрастирует как с теорией рациональной невнимательности, так и с данными.
Это было радикальным разрывом с ортодоксией. Следствия оказались очень разнообразными: теория объясняла не только инерцию цен, но и асимметрию реакций на хорошие и плохие новости, разницу в скорости реакции домохозяйств с разным уровнем образования, поведение центральных банков при коммуникации с рынками. Раз уж люди воспринимают сложную информацию с задержкой и ошибками, значит, надо упростить сигнал. По существу, предоставляя упрощенное резюме более детального описания денежно-кредитной политики, центральный банк может взять на себя часть работы по «кодированию» политического сигнала в форму, которую публика может отслеживать напрямую. Центробанки должны общаться ясно и предсказуемо – не потому, что рынки глупы, а потому, что внимание их участников ограниченно.
В 2011 г. Симс был удостоен Нобелевской премии по экономике за «эмпирическое исследование причинно-следственных связей в макроэкономике». Он разделил ее с Томасом Дж. Сарджентом – давним другом и интеллектуальным соперником. Примечательно, что Симс и Сарджент разработали свои методы параллельно, работая бок о бок в Университете Миннесоты. Они создали взаимодополняющие методы изучения макроэкономической динамики и анализа причинно-следственных связей между макроэкономическими переменными.
Их вклады комплементарны. Сарджент сосредоточился на том, как долгосрочные ожидания и государственная политика формируют макроэкономическую динамику. Симс разработал инструментарий для изучения краткосрочных причинно-следственных механизмов. Вместе они создали методологический фундамент современной эмпирической макроэкономики.
Переводя свою работу на повседневный язык, Симс говорил, что она предоставила технику для оценки направления причинности в денежно-кредитной политике центральных банков. Она подтвердила теории монетаристов вроде Фридмана о том, что сдвиги в денежной массе влияют на инфляцию. Но – и это принципиально – методология Симса показала также, что влияние идет в обе стороны, а сами связи существенно сложнее, чем предполагала простая монетаристская доктрина.
На протяжении всей карьеры Симс оставался скептиком по отношению к любым жестким теоретическим системам. Он очень осторожно относился к революции рациональных ожиданий в макроэкономике, утверждая, что ее следует рассматривать как «предостерегающую сноску» к эконометрическому анализу политики, а не как «глубокое возражение против ее оснований». Рациональные ожидания – полезный инструмент, но не религия: данные важнее теоретической элегантности.
Он также отстаивал байесовский подход в статистике и эконометрике, аргументируя его силу в формулировании и оценке экономической политики. Байесовский подход позволяет явным образом учитывать неопределенность – не притворяться, что мы знаем больше, чем знаем. В эпоху, когда экономисты нередко говорили с уверенностью оракулов, Симс напоминал: скромность перед лицом сложной реальности – это не слабость, а научная добродетель.
Его вклад состоял не просто в совершенствовании существующих инструментов – он переформулировал сами вопросы, которые экономисты задают о динамических системах, политике и данных, приглашая поколения исследователей слушать экономические процессы, а не навязывать им теоретическую догму.
Симс оставил след в экономике, который ощущается в каждом центральном банке и каждом министерстве финансов мира. Статистические инструменты, которые он разработал, дали экономистам язык для описания причинности в реальном времени.
Сегодня VAR-модели и их модификации – стандартный рабочий инструмент ФРС США, ЕЦБ, Банка Англии, Банка России и сотен других центральных банков. Когда центральный банк публикует оценки того, как изменение ставки повлияет на инфляцию через шесть месяцев, за этим прогнозом стоит в том числе методология, заложенная Симсом в 1980 г.
Рациональная невнимательность стала фундаментом для объяснения поведенческих паттернов, которые классическая теория просто игнорировала. Фискальная теория уровня цен сегодня все активнее используется для понимания постпандемийной инфляции.
Симс принадлежал к редкой породе ученых, которые меняют не ответы, а вопросы. Он не просто предложил новые модели – он изменил то, что вообще считается допустимым в эмпирической макроэкономике. Его завет прост и труден одновременно: перед тем как рассказывать экономике, как она устроена, выслушай ее.
*Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
Что почитать и послушать на тему:
— Колонку Константина Егорова про «критику Лукаса» и другое его наследие
— Колонку Валерия Черноокого о том, как связаны бюджетная и денежно-кредитная политика
— Выпуск «Экономики на слух» о том, как ожидания влияют на экономику
— Статью GURU о том, как и зачем центробанки пытаются разговаривать с людьми
