.png)
С начала этого десятилетия экспорт китайских товаров быстро растет, а китайские компании становятся все более конкурентоспособными в высокотехнологичных секторах. Основной драйвер – слабый спрос в самой КНР, тогда как меры государственной поддержки и технологическая модернизация играют менее значимую роль, показывает анализ экономистов Банка Италии. GURU публикует перевод колонки с сайта Центра исследований экономической политики (CEPR), в которой итальянские экономисты указывают на то, что выгоды для стран еврозоны (снижение потребительских цен) соседствуют с вызовами – замедлением накопления капитала и роста экспорта из-за усиления конкуренции со стороны китайских компаний на третьих рынках.
С 2020 г. экспорт товаров из Китая резко увеличился, в то время как импорт практически не изменился. В результате положительное сальдо торгового баланса товарами в 2025 г. достигло в стране рекордных $1,2 трлн. Этот всплеск экспорта возродил опасения по поводу нового «китайского шока».
Однако «китайский шок 2.0» – это не повторение ситуации начала 2000-х гг. после вступления КНР в ВТО. Если тот шок был вызван в основном интеграцией Поднебесной в глобальные рынки в качестве производителя дешевой продукции, требующей большого объема ручного труда, то новый шок имеет другую природу. Китайские компании все активнее конкурируют в сфере высокотехнологичного производства, зеленых технологий, машиностроения, электроники, транспортного оборудования и других отраслях, составляющих основу промышленности Европы.
В новом исследовании мы проанализировали структурные факторы, лежащие в основе «китайского шока 2.0», и оценили его влияние на инфляцию, инвестиции и внешнюю конкурентоспособность стран еврозоны.
У происходящего сразу несколько драйверов. Слабый внутренний спрос снизил возможности китайских компаний продавать свою продукцию на внутреннем рынке и вынудил идти за рубеж. Длительный период дефляции в Китае в сочетании с номинальным обесцениванием юаня повысил ценовую конкурентоспособность местных производителей. А промышленная политика и государственная поддержка помогли сохранить инвестиции и производственные мощности в стратегических отраслях. Технологический прогресс и обновление мощностей также внесли свой вклад, особенно в зеленых и высокотехнологичных секторах промышленности.
Чтобы оценить относительную значимость этих факторов, мы разложили рост китайского экспорта на три составляющие: общие для всех экспортеров и отраслей глобальные тренды, уровень спроса на рынках сбыта китайской продукции и характерные для китайской экономики внутренние факторы. Полученные результаты показали резкий контраст с тем, что было еще в недавнем прошлом. Например, если в 2018–2022 гг. внутренние факторы объясняли менее 10% динамики китайского экспорта, то с конца 2023 г. на них приходится уже около 75%.
Таким образом, слабый внутренний спрос оказался доминирующим драйвером: столкнувшиеся с падением внутренних продаж отрасли продемонстрировали наибольший рост экспорта. По нашим оценкам, снижение внутренних продаж в Китае объясняет около 60% роста экспорта. Тем временем на долю государственной поддержки приходится почти 25%, а на технологическую модернизацию зеленых отраслей – более 10%.
Повышение тарифов Соединенными Штатами вполне могло привести к переориентации китайского экспорта на другие рынки, в том числе в страны еврозоны. Однако, согласно нашим расчетам, на этот канал приходится лишь около 7% общего эффекта. В итоге недавний всплеск китайского экспорта, судя по всему, обусловлен в основном внутренними структурными факторами, а не переориентацией торговых потоков с американского рынка, что согласуется с другими исследованиями по внешней торговле ЕС (см. 1 и 2).
Примечание: на основании исследования Amiti et al. (2024). Декомпозиция по методу Шепли для внутренних факторов, правая панель.
Низкая динамика внутренних цен в Китае в сочетании с большим предложением в обрабатывающей промышленности привела к снижению цен на импортные товары в еврозоне, закупки которой промышленных товаров из КНР в 2025 г. превысили 430 млрд евро. В 2024–2025 гг. поставки из Поднебесной выросли во многих товарных категориях, в то время как удельная стоимость импорта заметно снизилась, особенно в 2025 г.
Следуя проверенной методологии, мы подсчитали, что временное снижение удельной стоимости единицы импортируемого из Китая товара на 1% приводит к снижению в еврозоне потребительских цен на промышленные товары без учета энергоносителей примерно на 0,15% в течение трех лет. Таким образом, при снижении удельной стоимости на 6,5% с начала 2025 г. к концу 2028 г. цены на промышленные товары без учета энергоносителей снизятся на 1% в отсутствие внешних шоков. Этот эффект количественно значим: в еврозоне на долю чувствительных к китайскому импорту товаров приходится около 40% корзины гармонизированного индекса потребительских цен на промышленные товары (без учета энергоносителей), а с середины 2024 г. они вносят вклад в замедление инфляции цен на промышленные товары.
Примечание: расчеты авторов на данных Евростата. К товарам, чувствительным к китайскому импорту, относятся товары, стоимость которых в наибольшей степени зависит от колебаний стоимости импорта из Китая. См. здесь.
Конкуренция со стороны китайского импорта влияет на еврозону не только через цены, но и через производство и накопление капитала. Снижение цен на импорт может быть выгодно как частным потребителям, так и компаниям, но оно может также привести к снижению производственной активности в секторах, напрямую подверженных конкуренции. А через влияние на ожидаемый спрос и прибыль – спровоцировать снижение инвестиций.
По нашим оценкам, снижение удельной стоимости единицы импортируемого из Китая промышленного товара на одно стандартное отклонение – что соответствует падению цен более чем на 3% – оказывает негативное и продолжительное влияние на накопление капитала в еврозоне. Предполагаемое влияние на общий объем инвестиций может достигать -0,5%, причем сильнее всего это проявляется в инвестициях в транспортное оборудование и интеллектуальную собственность.
Эффект также варьируется в зависимости от отрасли и страны. В индустриях, в которых европейские компании находятся на более поздних этапах производственного цикла, более дешевые китайские комплектующие могут снизить производственные затраты и поддержать конкурентоспособность и инвестиции. При этом усиление конкуренции со стороны Китая может оказать давление на европейских производителей из тех же секторов. Основной вызов для регуляторов заключается в том, что постоянная ценовая конкуренция может со временем ослабить стимулы к инвестированию в инновации и производственные мощности в наиболее уязвимых секторах.
Примечание: расчеты авторов на данных Евростата. Импульсная реакция на снижение удельной стоимости единицы импортируемого из Китая промышленного товара на одно стандартное отклонение.
Третий канал влияния – внешняя конкуренция. «Китайский шок 2.0» влияет на компании еврозоны не только на их внутреннем рынке, но и в третьих странах, где европейские и китайские экспортеры конкурируют напрямую. Этот фактор стал более актуальным по мере того, как структура экспорта Китая стала приближаться к развитым экономикам, особенно в высокотехнологичных секторах. Сходство усилилось во всех основных экономиках еврозоны и сейчас наиболее выражено в Германии.
Это отражается на показателях экспорта. С 2017 г. доля еврозоны на внешних рынках сокращалась в тех секторах, где присутствие Китая увеличилось наиболее активно. Особенно сильно это проявлялось в отношении Франции и Германии, у которых доли рынка сократились во многих, особенно в наиболее уязвимых, секторах. Для Италии и Испании потери в наиболее уязвимых секторах были частично компенсированы выигрышем в менее уязвимых, таких как сельскохозяйственная продукция и продовольствие.
Эконометрические данные подтверждают эту динамику. Увеличение доли Китая на конкретном рынке сопровождается замедлением роста экспорта стран еврозоны на нем: для Италии увеличение доли китайского импорта на 1 п. п. приводит к потере примерно 0,9% темпов роста соответствующего экспорта; оценки для других основных экономик еврозоны в целом сопоставимы. Эффект особенно заметен в электронике и транспортном оборудовании.
Примечание: расчеты авторов на данных CEPII-BACI. Индекс варьируется от 0 до 1, более высокое значение указывает на большее сходство.
Продолжительность «китайского шока 2.0» будет отчасти зависеть от изменений в модели экономического роста Китая. Слабое частное потребление, спад в секторе недвижимости и политика, направленная на технологическую независимость, сдерживают спрос на импортоемкие товары и способствуют импортозамещению. Если экспортные мощности Китая будут расти быстрее, чем внутреннее потребление, его положительное сальдо торгового баланса может оставаться высоким, а напряженность в торговых отношениях с основными партнерами – усиливаться.
Европе в этом контексте не стоит прибегать ни к широкому протекционизму, ни к абсолютной открытости. Доступ к экономически выгодным и технологически продвинутым китайским ресурсам может повысить конкурентоспособность перерабатывающих отраслей, снизить ценовое давление и способствовать достижению целей по декарбонизации, особенно в области чистых технологий. В то же время открытость должна сопровождаться способностью реагировать на эпизоды нарушения конкуренции из-за субсидий, нерыночных практик или постоянного избытка производственных мощностей, а также целенаправленным снижением рисков в чувствительных сегментах, связанных с добычей природных ресурсов, включая критически важное сырье, ключевыми компонентами, стратегическими информационно-коммуникационными технологиями и экологически чистыми технологиями (см. 1 и 2).
Более масштабная политическая задача – обеспечение конкурентоспособности. Внешнеторговая защита и снижение рисков могут помочь устранить определенные уязвимости, но они не заменят более активные инвестиции, инновации и рост производительности. Первый «китайский шок» в Европе был в значительной степени связан с интеграцией низкозатратного производителя в глобальное производство; новый шок происходит на переднем крае технологического прогресса. В краткосрочной перспективе для стран еврозоны это может привести к снижению инфляции, но в долгосрочной – к ослаблению промышленного потенциала, сокращению инвестиций и снижению технологической конкурентоспособности.
