.png)
Искусственный интеллект резко повысит роль капитала и снизит переговорную силу работников, которым придется смириться с падением доходов, а то и с потерей работы. Это один из самых тревожных сценариев. Но он вовсе не обязательно реализуется, считают Жофия Барани, Асим Патель и Кристиан Сигел, которые изучили последствия предыдущей волны автоматизации. GURU публикует краткий перевод их колонки на сайте Центра исследований экономической политики (CEPR).
Быстрое распространение искусственного интеллекта (ИИ) возродило старые страхи: если все большая часть производства выполняется машинами, не приведет ли это к сокращению той доли дохода, которая достается работникам? Тревога небезосновательна: существует множество исследований, утверждающих, что автоматизация способствовала снижению доли труда в совокупном доходе развитых экономик (см. 1, 2, 3, 4).
Логика достаточно простая. Если машины заменяют работников, компании тратят меньше на рабочую силу, производя при этом столько же или даже больше. Следовательно, доля труда в добавленной стоимости должна снижаться.
Но происходит ли это на самом деле?
Как ни странно, прямых подтверждений этому довольно мало. Большинство исследований указывают на связь автоматизации с изменением доли труда на уровне отраслей или экономики в целом (см. 1 и 2). Но решения об автоматизации принимают компании. И если автоматизация действительно снижает долю труда, то последствия должны проявляться внутри самих компаний. Проверка этой гипотезы и стала темой нашего исследования.
Экономисты обычно сходятся во мнении, что одно из последствий автоматизации – это вытеснение работников, выполняющих рутинные задачи. Как показал профессор Массачусетского технологического института Давид Аутор с соавторами, в зоне наибольшего риска находятся рутинные профессии, т. е. связанные с повторяющимися, поддающимися систематизации задачами. Именно их сокращение было зафиксировано во многих странах, что считается одним из главных проявлений поляризации рынка труда (см. 1, 2, 3).
Это знание позволяет нам оценить автоматизацию на уровне компаний. Вместо того чтобы отслеживать последствия внедрения каждого робота, пакета программного обеспечения или приложения ИИ, мы оценили, насколько бизнес снизил свою зависимость от работников в рутинных профессиях. Сокращение их доли можно использовать как широкий показатель автоматизации: какая бы технология ни применялась, автоматизация, как правило, прежде всего замещает рутинный труд.
Наша модель позволила сделать простой прогноз: среди аналогичных в остальном фирм доля труда в добавленной стоимости должна сильнее снижаться там, где сильнее сократилась занятость в рутинных профессиях.
Для проверки этой гипотезы требовалось два набора данных, которые редко встречаются вместе. Во-первых, подробная статистика о профессиональном составе рабочей силы каждой компании, позволяющая оценить рутинную занятость. Во-вторых, данные фирм, позволяющие выделить долю расходов на труд в добавленной стоимости.
Французская статистика показывает и то и другое. Это позволило нам объединить данные о работодателях и сотрудниках с бухгалтерской информацией практически по всем французским компаниям за период с 1994 по 2019 г. За эти годы совокупная доля работников, занятых в рутинных профессиях, снизилась на 12,5 п. п., в то время как совокупная доля расходов на труд – всего на 2,6 п. п.
На уровне компаний статистика показывает большую долю работников в рутинных профессиях. Ее медианное значение за исследуемый период снизилось примерно с 60% до менее 40%. А вот доля расходов на труд, как ни удивительно, почти не изменилась.
Чтобы проверить нашу гипотезу, нам нужно было сравнить фирмы, которые начинали с аналогичных позиций (в одних и тех же отраслях, с одинаковой долей расходов на рабочую силу и одинаковой долей рутинного труда). Это позволило понять, насколько те, кто сильнее сократил долю рутинной занятости, сократили и долю расходов на труд.
На Графике 2 представлены фирмы, разделенные на 10 групп по исходной доле работников в рутинных профессиях. Если бы стандартная теория была верна, все оценки должны были бы находиться выше нуля. Однако большинство из них близки к нулю или отрицательны: вопреки теории, сокращение доли рутинной занятости не сопровождалось снижением доли расходов на труд в добавленной стоимости, а в некоторых случаях она даже росла. Получается, эмпирические данные резко отличаются от теоретического прогноза.
Наш вывод оказался на удивление устойчивым для большого числа отраслей, включая обрабатывающую промышленность, которая чаще всего ассоциируется с автоматизацией. Данные не подтверждают стандартную гипотезу о том, что автоматизация механически перераспределяет доход внутри фирмы от труда к капиталу.
Полученный нами результат не означает, что автоматизация не оказывает влияния на компании. Он скорее демонстрирует, что ее последствия сложнее, чем предполагает модель.
Сохранению стабильного уровня расходов на труд даже при снижении рутинной занятости может способствовать несколько факторов. Один из них заключается в том, что, хотя автоматизация убивает рутинную работу, она может создавать другие рабочие места – например, для инженеров, специалистов по программному обеспечению, техников и менеджеров, которые проектируют, эксплуатируют и обслуживают все более сложные производственные системы. Автоматизация может также создавать совершенно новые задачи, а не просто менять процессы. В обоих случаях доля расходов на труд не будет снижаться даже при сокращении доли работников в рутинных профессиях.
Кроме того, автоматизация повышает ценность, создаваемую при выполнении неавтоматизированных задач. Это может прямо или косвенно (через усиление переговорных позиций работников) приводить к росту зарплат выполняющих эти задачи работников.
Хотя наше исследование описывает результаты компаний, оно также позволяет оценить роль автоматизации на уровне отдельной отрасли или всей экономики. Как и в США, во Франции большая часть общего падения доли труда объясняется не тем, что она падает внутри большинства фирм, а перераспределением экономической активности в пользу компаний с более низкой долей труда. Главным фактором совокупного снижения, как и в США, оказывается перекрестная динамика – фирмы, в которых доля труда снижается, одновременно увеличивают свою долю в совокупной добавленной стоимости экономики.
Наши результаты на уровне отдельных фирм добавляют важный элемент в эту картину. Поскольку автоматизация не приводит к систематическому снижению доли труда внутри компаний, она не может быть и причиной этой перекрестной динамики. Автоматизация не объясняет снижение доли труда – ни внутри отдельных фирм, ни в экономике в целом.
Результаты нашего исследования не означают, что внедрение ИИ не скажется на распределении доходов. Наши данные относятся к предыдущей волне автоматизации, а ИИ затрагивает гораздо более широкий круг задач, чем прежние технологии, и может по-новому изменить рынки, организацию компаний и переговорную силу работников. Снизит ли он в итоге долю труда в доходе экономики, еще предстоит выяснить эмпирическим путем.
Более общий вывод заключается в том, что автоматизация может радикально менять рабочие места и способы производства. Но ее не следует механически приравнивать к сокращению доли труда и перераспределению дохода от работников к капиталу.
.jpg)