.png)
ЕС объявил о планах усилить борьбу с китайским импортом. Еврокомиссия видит в нем «экзистенциальную угрозу» европейской промышленности и намерена задействовать весь арсенал для ее защиты. В условиях ожесточенной торговой войны, начатой США, мир живет уже более года. Итоги этого противостояния «Экономика на слух» обсудила с профессором РЭШ Натальей Волчковой. Покажем на цифрах, в чью пользу был счет и кто оплатил выписанные Трампом чеки.
«Если бы тарифы были ракетами, то 2 апреля 2025 г. запомнилось бы как день, когда началась мировая торговая война», – пишет известный экономист и сооснователь аналитического портала VoxEU.org Ричард Болдуин. Войны всегда становятся шоком, но редко бывают неожиданностью, замечает он, вот так и «мировая торговая война» не стала сюрпризом: мир шел к ней с тех пор, как стремительный экономический рост Китая бросил вызов доминированию США. Пошлины, которые вводил Трамп, не только причина, но и следствие торговых проблем, обострившихся в последние годы, считает Наталья Волчкова, интенсивность торговых ограничений начала сильно расти после мирового финансового кризиса 2008 г.
Тарифный залп США произвели буквально из всех орудий. Трамп взвинтил импортные пошлины США до невиданного после Второй мировой войны уровня. Если судить по принятым Трампом актам, то в конце сентября 2025 г. средняя ставка (торгово-взвешенная) составляла 27%, оценивали бывший главный экономист МВФ Гита Гопинат и Брант Нейман. Импорт из 176 стран, на которые приходится более 70% ввозимых в США товаров, облагался более высокими тарифами, чем в конце 2024 г. Но это на бумаге: из-за многочисленных приостановок и изъятий реальные тарифы были куда ниже. «Людей заставили думать, что президент наносит ответный удар по глобалистской элите, которая, по их убеждению, наживается на их недуге», – пишет Болдуин.
Трамп использовал Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях (IEEPA), полагая, что этот акт позволяет ему мгновенно вводить тарифы против любой страны и так же быстро отменять их. Это давало ему максимальную свободу как действий, так и заявлений, превращая политику в «тарифный театр», ироничен Болдуин: «Каждая громкая угроза показывала президента как сильного и решительного лидера. Каждый откат выглядел как решение мудрого, осмотрительного лидера».
Источник: Бюро экономического анализа США
Но даже фактическая тарифная нагрузка достигала беспрецедентно высокого для современной экономики уровня (см. график) – 14–17% в начале осени по разным методикам оценки. Для сравнения: к моменту возвращения Трампа в Белый дом эффективная тарифная ставка в США была 2,3%, а на протяжении большей части последних 50 лет – ниже 4%. «Такие высокие тарифы не имеют аналогов в современной политике большинства развитых стран. Как правило, в странах с высоким уровнем дохода таможенные пошлины составляют около 1,25% от стоимости импорта товаров», – пишут Кимберли Клозинг и Морис Обстфельд.
Даже более вредной, чем высокий тариф, является высокая неопределенность, говорит Волчкова: лучше иметь большие, но стабильные пошлины, на основе которых бизнес будет планировать операционную деятельность и инвестиции. Постоянное изменение пошлин затрудняет это настолько, что бизнес может просто заморозить инвестиционные планы и ждать, когда же система торговых ограничений снова станет стабильной и предсказуемой, рассуждает Волчкова.
Решение Верховного суда США от 20 февраля 2026 г. подтвердило правильность этой стратегии. После долгих разбирательств он закрыл «тарифный театр» Трампа. Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях не может использоваться для введения тарифов, решил суд, признав их незаконными. Белый дом, правда, не сдался и, чтобы не допустить обнуления тарифов, использовал другой акт – Закон о торговле 1974 г., позволяющий президенту устанавливать тарифы. Но былой свободы маневра у Трампа уже нет: этот механизм значительно менее гибкий и хуже подходит для давления на отдельные страны. Более того, в мае Суд США по международной торговле признал, что и на этот раз президент действовал незаконно. Но Белый дом не сдается и обжаловал это решение. Как ожидает МВФ, администрация США будет пытаться и дальше придерживаться той же тарифной политики, используя любые законодательные инструменты. МВФ прогнозирует, что установленная на уровне закона эффективная тарифная ставка в США останется очень высокой – 13,5%, что, правда, ниже октябрьских прогнозов в 18,7%.
На резкий рост тарифных барьеров в США другие страны, если не считать Китая, ответили очень умеренно. Мир и дальше не ввяжется в тарифную войну с США, рассчитывает МВФ, эффективная тарифная ставка на импорт из Соединенных Штатов остается в прогнозе неизменной – 3,5%. Эта сдержанная реакция снизила потенциальный ущерб от торговой войны, начатой США. Пик шторма, возможно, уже пройден, но, как заметила Дороти в «Волшебнике страны Оз», «мы больше не в Канзасе», писала Гопинат.
Для США отсутствие «симметричного ответа» было хорошей новостью. Но принесли ли хорошие новости сами пошлины? Трамп обещал стране реиндустриализацию, поскольку напуганные инвесторы начнут переносить производства в США, чтобы не лишиться доступа к крупнейшему в мире рынку и не платить выросшие пошлины. Цифры показывают, что инвесторы Трампа не послушались. Промышленная активность остается слабой, фиксирует МВФ. Дело в том, что, вопреки мнению Трампа, основной ограничитель роста производства – не отсутствие спроса на Made in the USA, а рабочая сила, пишет Болдуин: «Количество работников, способных и желающих работать на фабрике, сокращается». По данным Бюро статистики труда, на производственных предприятиях не заполнено около 430 000 рабочих мест.
Занятость в обрабатывающей промышленности США в 2025 г. оставалась слабой или даже падала. Число рабочих мест, созданных для синих воротничков, опустилось до минимального уровня за два десятилетия (без учета периодов рецессий). По данным The New York Times, руководители крупнейших автопроизводителей США прямо предупредили Трампа, что тарифы на автомобили и комплектующие ударят по отрасли.
Выигравшие, конечно, были, признает Волчкова, но выигрыш отдельных секторов был оплачен другими производителями, а также потребителями – и пострадавших было куда больше. Дело в том, что, хотя в теории тарифы направлены на стимулирование производства, для того чтобы заместить импорт, нужно высвободить рабочую силу и капитал из других секторов. И это могут быть более конкурентные отрасли, которые были достаточно эффективны и без тарифной защиты: иными словами, экономика начинает меньше делать того, что у нее хорошо получилось. Например, пошлины на сталь, возможно, и сохранили некоторые рабочие места в сталелитейной промышленности, но созданы они были ценой больших потерь в отраслях, использующих сталь: их затраты на сырье выросли, а конкурентоспособность снизилась, в том числе на внешних рынках. Если закрывается американская фабрика, проигравшая конкуренцию китайскому импорту, это удар для отдельного американского производителя, но в целом экономика США выигрывает, поскольку потребители получают возможность покупать товары по более низким ценам, а производители переключаются на производство других товаров или услуг, говорил «Экономике на слух» профессор РЭШ Олег Шибанов.
Тарифная защита может потребоваться отдельным секторам развивающихся экономик, указывает Волчкова. Но «США уже являются полностью промышленно развитой, высокодоходной экономикой. Им не нужно навязывать индустриализацию за тарифными стенами. Совсем наоборот: они опираются на глобальные цепочки поставок, передовые услуги и интегрированные рынки капитала», пишет Болдуин.
А что же импорт из Китая, который Трамп видит главным торговым противником США? Он действительно сократился. По подсчетам Гопинат, доля китайского экспорта в импорте товаров США упала с 22% в конце 2017 г. до примерно 8% к сентябрю 2025 г. Но во-первых, она падала и до возвращения Трампа в Белый дом. А во-вторых, исследования показывали, что в цепочках поставок между двумя гигантами просто появились дополнительные звенья, например, в виде заводов во Вьетнаме.
Трамп рассчитывал, что тарифы оплатят не американцы, а иностранцы, т. е. экспортеры. Однако и этот расчет не оправдался. По подсчетам Гопинат и Неймана, в 2018–2019 гг. 80% тарифов было переложено в цены для американского рынка, а в 2025 г. – и вовсе 94%. Исключений почти нет, подчеркивают авторы.
Сказалось ли это на инфляции? Да. В апрельском выступлении президент ФРБ Сент-Луиса Альберто Мусалем уточнял, что тарифы 2025 г. объясняют около половины превышения годовой инфляции над отметкой 2%, и прогнозировал, что их эффект начнет угасать в следующие несколько кварталов. Издержки, связанные с тарифами, постепенно, но устойчиво перекладывались на американских потребителей, при этом приводили к подорожанию и американских товаров, а не только импортных, пишут Альберто Кавалло и соавторы.
В итоге торговую войну Трамп проиграл не Верховному суду и не Китаю, а законам экономики – переписать их не под силу ни одному президенту, сколько бы актов он ни подписал и какой бы властью ни обладал.
