.png)
Приводит ли процветание общества к укреплению демократии? И наоборот, способствует ли демократия экономическому росту? Маттео Сервеллати, Геррит Мейерхайм и Уве Сунде утверждают, что ответы на оба вопроса зависят от стадии развития страны: совершила ли она переход к экономике, основанной на накоплении человеческого капитала, и теряют ли элиты интерес к репрессиям. GURU публикует сокращенный перевод их колонки на сайте Центра исследований экономической политики (CEPR).
Продолжающаяся не одно десятилетие дискуссия о связи уровня доходов и развития демократии, как правило, строится вокруг двух противоположных мнений. Сторонники теории модернизации считают, что экономическое развитие стимулирует процесс демократизации. При этом существуют свидетельства того, что рост доходов часто не влечет за собой укрепления демократических институтов. Сторонники институционализма, напротив, видят причинно-следственную связь между демократией и ростом доходов.
С теоретической точки зрения демократизация определяется не столько уровнем доходов как таковым, сколько экономическими условиями, которые формируют интересы различных групп общества: неравенством, качеством человеческого капитала, государственной политикой. Соответственно, оценка влияния демократии на экономический рост оказывается в теории неоднозначной: расширение политических прав граждан может усилить перераспределение ресурсов, но одновременно способствовать созданию более инклюзивной среды, благоприятствующей экономическому росту. При этом эмпирические исследования показывают, что укрепление демократии, как правило, способствует росту доходов (см. здесь и здесь).
В новом исследовании мы предполагаем, что оба эмпирических вывода могут быть согласованы. Наш теоретический анализ показывает, что двусторонняя взаимосвязь между уровнем доходов и степенью развития демократии определяется конкретным этапом экономического развития, прежде всего началом устойчивого накопления человеческого капитал и связанным с этим снижением рождаемости в период демографического перехода. Мы расширили стандартную унифицированную модель роста, которая учитывает переход от стагнации к устойчивому росту (например, см. здесь и здесь), и включили в нее институциональную динамику, используемую в политэкономических моделях оценки развития демократии.
Основное предположение, которое до сих пор оставалось за пределами анализа, заключается в том, что начало накопления человеческого капитала сказывается и на вероятности демократизации, и на влиянии качества демократических институтов на экономический рост. Интуитивно понятно, что по мере повышения значимости человеческого капитала и сокращения доходов от природных ресурсов снижается вероятность конфликта интересов между различными группами. Элиты при этом теряют стимул сопротивляться расширению политических прав, в том числе путем репрессий, и их интересы смещаются в сторону демократических институтов. Это укрепляет связь между экономическим развитием и укреплением демократии.
Исходя из этих теоретических предположений, мы провели два эмпирических теста.
Во-первых, используя панельные данные за пятилетки с 1960 по 2010 г., мы воспроизвели анализ, согласно которому доход на душу населения сам по себе не предсказывает демократизацию в панельных регрессиях с фиксированными эффектами по странам и временнЫм периодам. После этого мы выяснили, что начало устойчивого снижения рождаемости оказывается хорошим индикатором демографического перехода. А некоторый эффект дохода становится положительным только после демографического перехода. Таким образом, экономическое развитие, судя по всему, влияет на развитие демократии не потому, что рост доходов напрямую приводит к улучшению институтов, а потому, что структура экономики меняется таким образом, что издержки автократии для элит становятся выше.
Во-вторых, используя годовые панельные данные, мы воспроизвели анализ, который указывает на то, что демократия связана с в среднем более высоким ростом доходов. Расширив этот анализ за счет дополнительных показателей экономического развития, мы обнаружили, что экономический рост ускоряется в условиях демократии после демографического перехода, а именно когда прекращение репрессий и совершенствование политических инструментов дают наибольший результат. Это объясняет, почему демократизация не всегда приводит к одинаковому росту: по мере экономического развития влияние оказывается неоднородным.
Полученные нами результаты заставляют по-новому посмотреть на привычные подходы. Тот факт, что изменение уровня доходов не влияет на развитие демократии в моделях с фиксированным эффектом внутри страны, не противоречит теории модернизации. Это отсутствие влияния указывает лишь на неполный набор условий, в котором переход от стагнации к росту является значимой переменной состояния экономики. Также и неравномерное влияние демократизации на экономическую динамику в разных странах и в разные периоды может показывать, произошла ли демократизация до или после роста человеческого капитала. Эти выводы соответствуют историческому опыту многих первых демократий Западной Европы, которые до конца XIX в., когда произошел скачок в сфере образования, развивались довольно медленно. Они также подтверждаются динамикой стран, которые прошли демократизацию после продолжительного снижения рождаемости и быстрого роста школьного образования.
С практической точки зрения полученные результаты указывают на то, что сочетание институциональных реформ с мерами по ускорению демографического транзита и структурной трансформации экономики может усилить как шансы на развитие демократии, так и ее влияние на экономику. Инвестиции, которые расширяют доступ к качественному школьному образованию, базовому медицинскому обслуживанию и планированию семьи, повышают для элит издержки репрессий и увеличивают социальную отдачу от инклюзивных институтов. Там же, где демократизация предшествует демографическому транзиту, дополнительные меры по накоплению человеческого капитала могут усилить положительное влияние демократии на экономический рост.
