.png)
Торговая война Дональда Трампа с Китаем в этом году пошла не по сценарию американского президента. Пекин начал готовиться к ней еще после первого срока Трампа, снизив уязвимости своей экономики и найдя слабое место в американской. Им оказались редкоземельные металлы, на рынке которых Китай за 30 лет построил фактическую монополию.
Михаил Оверченко
В апреле Трамп несколько раз повысил пошлины на импорт из Китая до 145%, тот ответил повышением до 125%. Затем, снизив ставки, стороны начали переговоры, летом объявили о перемирии, а на встрече 30 октября Трамп и Си Цзиньпин сообщили о некоторых договоренностях, которые будут действовать год.
В частности, они отменили некоторые пошлины, а Китай, по заявлению Белого дома, согласился отложить на год введенные ограничения на экспорт редкоземельных металлов. Трамп заявил, что Китай пообещал закупать американскую сою «в огромных объемах» и договориться об импорте нефти и газа.
Занять жесткую позицию Пекин смог благодаря тщательной подготовке к торговой войне. Главным оружием Китая стал контроль над рынком редкоземельных металлов, которые используются в современной технике – от бытовой техники и медицинского оборудования до смартфонов, компьютеров, электромобилей и вооружения, включая истребители F-35, ракеты и радары. Когда в апреле Китай ввел контроль за экспортом ряда таких металлов, Ford Motor пришлось приостановить производство. То, что после этого решения Китая Трамп согласился на первое торговое перемирие, только подкрепило уверенность Пекина, рассказали The Wall Street Journal (WSJ) люди, близкие к китайскому руководству.
По их словам, Пекин также сделал ставку на то, что Трамп не сможет долго вести разрушительную торговую войну, потому что сильно зависит от ситуации на фондовом рынке. И когда рынок рухнул после апрельского объявления Трампа о тотальном введении пошлин, президент сдал назад.
Еще со времен первого президентства Трампа китайские власти постарались укрепить свою экономику, чтобы она смогла выдержать внешнее давление. Семь лет назад министерство науки и технологий опубликовало в своей официальной газете не хвалебные заметки о достижениях, а 35 статей, в которых подробно описывались слабые стороны Китая. В каждой рассматривалось конкретное узкое место – критически важная для экономики технология, в которой она сильно зависела от импорта, рассказывает The Economist.
Не все узкие места удалось расшить – Китай, например, отстает в производстве самых высокопроизводительных чипов и авиадвигателей. Но власти стремятся избавить свои цепочки поставок от иностранных компонентов и одновременно сделать Китай незаменимым участником таких цепочек других стран.
Также страна работает над диверсификацией экспорта: хотя в январе – ноябре 2025 г. профицит в торговле с США сократился на $100 млрд по сравнению с тем же периодом прошлого года, совокупный профицит впервые превысил $1 трлн. Он составил за первые 11 месяцев $1,08 трлн – больше, чем за любой полный предыдущий год.
Пекин определил не только свои слабые стороны, но и американские. В этом году Китай до договоренности Си с Трампом вообще не покупал у США соевые бобы, заменив их бразильскими. Бобы между тем были крупнейшей статьей американского экспорта в Китай ($12,6 млрд в 2024 г.). Трамп назвал эту политику «экономически враждебным актом», ведь американские фермеры, поддержавшие его на выборах, оказались на грани разорения. Без китайских закупок элеваторы в США предлагали не более $10 за бушель при себестоимости у большинства фермеров $12.
Но главная битва развернулась вокруг редкоземельных металлов. Там Пекин, как отмечает The Economist, применил самое эффективное оружие самого Вашингтона – экспортный контроль.
В декабре 2024 г., через день после объявления Белым домом о новых ограничениях на экспорт чипов в Китай, тот запретил экспорт в США галлия, германия и сурьмы. Вступившая через месяц во власть администрация Трампа на это внимания не обратила, и на апрельские пошлины Китай ответил введением требования получать лицензии на экспорт семи редкоземельных элементов и связанных с ними магнитов, которые используются при производстве вооружений, автомобилей и электроники. «Мы больше не будем сносить удары со стороны США и считаем, что у нас есть возможность дать отпор», – заявил The Economist Ту Синьцюань из пекинского Университета международного бизнеса и экономики.
Поставки возобновились лишь после того, как Трамп снизил пошлины и объявил первое торговое перемирие. Но в конце сентября Вашингтон запретил экспорт современных полупроводников «дочкам» китайских компаний, уже внесенных в санкционные списки. В ответ на это Пекин в начале октября ввел глобальный режим лицензирования практически для всех редкоземельных элементов, а также для технологий их производства и литийионных батарей – т. е. фактически запретил любое использование этих металлов, если какая-либо часть производственного процесса связана с Китаем, включая использование его оборудования.
Китай фактически «троллит» Америку, так как в ответ на ограничения, призванные не дать ему выпускать чипы размером менее 14 нм, он ввел контроль за использованием редкоземельных элементов в таких чипах, заявил Шон Стейн из делового совета «США – Китай».
Трамп в ответ пригрозил 100%-ными пошлинами, но 30 октября договорился с Си о новом перемирии и отмене на год октябрьских ограничений на редкоземельные металлы.
Китай, однако, сохраняет рычаги давления. Он стал разрабатывать нормы экспортного контроля, которые обяжут поставщиков определять и подтверждать конечных пользователей, сообщила в ноябре WSJ со ссылкой на людей, знакомых с этим планом. При желании Пекин сможет ограничить поставки в США определенных металлов для компаний, выпускающих военную продукцию.
На Китай сейчас приходится 61% мировой добычи редкоземельных металлов и 91% – переработки, по данным Международного энергетического агентства (МЭА). Эта фактическая монополия выстраивалась десятилетиями.
А ведь 30 лет назад, в самом начале 1990-х, крупнейшим мировым поставщиком редкоземельных металлов были США – за счет калифорнийского месторождения Mountain Pass. Но китайский лидер Дэн Сяопин тогда же сформулировал долгосрочную стратегию, заявив: «На Ближнем Востоке есть нефть, а в Китае – редкоземельные элементы».
По данным Геологической службы США, на территории Китая сосредоточена почти половина их мировых запасов, обеспечивающих рентабельную добычу, – 44 млн т. Это в два с лишним раза больше, чем у занимающей 2-е место Бразилии. Запасы в США оцениваются в 1,9 млн т. В 2024 г. в Китае было добыто 270 000 т (вдвое больше, чем пять лет назад), а в США – 45 000 т.
Одних только запасов было недостаточно для доминирования. И Китай стал реализовывать долгосрочную стратегию, защищая и финансируя собственный сектор, приобретая передовые технологии, проводя агрессивную политику и уничтожая зарубежных конкурентов в том числе за счет манипулирования ценами, рассказывает WSJ по результатам анализа действий Пекина, интервью с чиновниками и участниками рынка. В частности, был принят закон, запрещающий иностранцам приобретать месторождения редкоземельных металлов и ограничивающий их сотрудничество с местными производителями, проведена консолидация отрасли – из сотен предприятий было «собрано» несколько гигантов.
Чтобы занять лидирующие позиции в отрасли, нужно не просто добывать руду, а научиться ее перерабатывать и превращать в магниты, а такие знания и опыт можно было найти только за рубежом. «Они понимали, что редкоземельные элементы важнее, чем нам, судя по всему, казалось, – сказал WSJ американец Митчелл Пресник, который в начале 1990-х гг. торговал ураном и пытался договориться с крупной китайской госкомпанией об инвестициях в редкоземельные металлы. – Они придавали этому действительно большое значение».
В 1995 г. китайские компании, связанные с государством, получили разрешение правительства США на покупку основанной General Motors компании Magnequench, производившей редкоземельные материалы и магниты. Новые владельцы постепенно закрыли все производства в США, вывезли оборудование и пригласили американских инженеров продолжить работу в Китае.
К середине 2000-х редкоземельная промышленность США была практически уничтожена. Месторождение Mountain Pass и перерабатывающие предприятия были закрыты, а Китай стал производителем 97% редкоземельных элементов в мире. После этого он ввел экспортные пошлины, сделав свои магниты дороже для западных покупателей.
Действия Китая подтверждают правоту Джона Стюарта Милля, который почти два столетия назад, в 1848 г., предположил, что страны с ценными ресурсами могут ограничивать их экспорт с помощью тарифов или квот с целью создать искусственный дефицит и повысить цены. Тому множество примеров – скажем, введенное странами Персидского залива в 1970-х гг. нефтяное эмбарго.
Однако экспортные тарифы и квоты могут быть не лучшим решением, если приводят к торговой войне, предположил в 1940 г. Николас Калдор, а Гарри Джонсон обосновал это. Экспортные ограничения могут бумерангом ударить по вводящей их стране – например, привести к непропорциональному увеличению производства за рубежом и снижению мировых цен на ресурс, показал Харви Лапан.
Рост цен и нехватка редкоземельных металлов на Западе сподвигли американскую компанию Molycorp возродить добычу на Mountain Pass и начать производство собственных магнитов. Проект назвали «Феникс». А в 2012 г. администрация Барака Обамы подала жалобу на Китай в ВТО, которая три года спустя признала политику Пекина неправомерной.
Казалось бы, классический результат – тот самый бумеранг для Китая. Но дальше все пошло не так, как описано в учебниках: «Феникс» не возродился. Китай изменил траекторию бумеранга – отменил экспортные квоты, его экспорт в США подскочил, цены на американском рынке рухнули, Molycorp обанкротилась.
Аналогичным образом Китай поступил в начале 2020-х, когда администрация Джо Байдена, опасаясь зависимости от него, стала предлагать госфинансирование разработчикам и производителям редкоземельных металлов. Одним из получателей средств стала австралийская компания Lynas, которая хотела запустить в 2025 г. завод по переработке редкоземельных металлов в Техасе. Но хотя Китай отменил экспортные квоты, власти продолжают контролировать производство: в 2022 г. они приказали увеличить его на 25%, а в 2023 г. нарастили еще сильнее. Западные компании опять оказались на грани банкротства, Lynas до сих пор даже не построила завод.
Администрация Трампа предприняла новую попытку. В июле Пентагон за $400 млн купил 15% акций компании MP Materials, нового владельца Mountain Pass. Она также строит перерабатывающий завод (запуск планируется в 2028 г.). JPMorgan Chase и Goldman Sachs предоставили финансирование на $1 млрд. Кроме того, власти США обязались приобретать продукцию MP Materials, установив минимальную цену, чтобы гарантировать выживаемость компании в долгосрочной перспективе.
Есть и другие попытки закрепиться на этом рынке. BMW и Yamaha Motor инвестировали в Phoenix Tailings, которая в октябре открыла в Нью-Гэмпшире завод по вычленению редкоземельных металлов из отработанных руд. Автопроизводители General Motors и Stellantis вложились в компанию Niron Magnetics, которая планирует открыть завод в начале 2027 г.
В итоге позиции Китая (в соответствии с классической теорией) все-таки могут оказаться подорваны: его доля в мировой добыче уже сократилась за счет ее роста в Мьянме (16% в 2024 г., по данным МЭА), США (9%), Австралии (4%) и других странах (10%). Но в переработке Китай пока остается безусловным лидером, лишь Малайзия смогла довести свою долю до 4% (у США она составляет 1%, у прочих стран – более 3%).
«Хотя критики утверждают, что такое вмешательство может исказить рыночные процессы, власти США считают, что оно исправляет и без того уже искаженную систему, – написали аналитики Jefferies после сделки Пентагона с MP Materials. – Такая схема может стать новым экономическим основанием для функционирования сектора редкоземельных металлов на Западе, стимулируя дальнейшие инвестиции по всей цепочке поставок».
Уникальные на первый взгляд ресурсы не настолько уникальны, как специя меланж в «Дюне» Фрэнка Герберта (добываемый на планете Арракис ресурс, который используется для межзвездных путешествий и сложных вычислений), отмечает профессор Сиднейского университета, выпускник РЭШ Владимир Тяжельников, их могут начать производить где-то еще, если товар становится слишком дорог или того требуют стратегические интересы.
.jpg)
