.png)
Искусственный интеллект может повысить производительность труда, темпы роста экономики, доходы работников. А может и не повысить, уничтожить миллионы рабочих мест и усилить неравенство. Эксперты дают диаметрально противоположные оценки перспектив новой технологической революции. Которая может таковой и не оказаться. Но готовиться к ней все равно нужно.
Михаил Оверченко
МВФ составил индекс готовности стран к внедрению искусственного интеллекта (ИИ). Лучше всего из 174 изученных стран дела обстоят в развитых экономиках, но там выше и риски: под угрозой может оказаться 33% рабочих мест. В развивающихся экономиках и странах с низким доходом в зоне риска меньшая часть рынка труда (24 и 18% соответственно), поскольку в них ниже доля высокопрофессиональных сотрудников, чей труд может быть заменен ИИ. Но и выгод от внедрения новой технологии они получат меньше, чем развитые экономики.
Измерять степень готовности сложно из-за отсутствия четких критериев – они лишь формируются, указывает МВФ. Он оценивал цифровую инфраструктуру, человеческий капитал, трудовую политику, инновации, интеграцию ИИ в экономику и регулирование.
Ближе всего к полномасштабному внедрению ИИ подошли Сингапур (0,8 балла из максимального 1), Дания (0,78), США и Нидерланды (по 0,77), Эстония (0,76). Россия готова к применению ИИ в экономике чуть более чем наполовину (0,56 балла), считает МВФ. Она отстает от Китая (0,64) и Польши (0,6), находится почти на одном уровне с Казахстаном (0,55) и опережает такие крупные развивающиеся экономики, как Турция, Таиланд и Мексика (0,53), Бразилия и ЮАР (0,5), Индия (0,49). Эти страны «должны создать прочный фундамент путем инвестирования в цифровую инфраструктуру и цифровое обучение работников», считает МВФ.
ИИ может повлиять почти на 40% рабочих мест в мире, радикально изменив экономику, оценивали эксперты МВФ в январском докладе. ИИ бросает вызов общепринятому мнению о влиянии технического прогресса и может привести к более глубокой трансформации рынка труда, чем прежние технологические революции, предупреждали они. Если предыдущие волны автоматизации сильнее влияли на работников средней квалификации и затрагивали в основном рутинные задачи, то сейчас в зоне риска оказывается почти весь рынок, включая высокооплачиваемых и высококвалифицированных специалистов, чья работа, как считалось ранее, была неподвластна автоматизации. ИИ способен выполнять когнитивные задачи, распознавать закономерности и принимать решения, пишут эксперты МВФ: «Рабочие места, требующие тонкого суждения, творческого решения проблем или обработки сложных данных, заменяются передовыми алгоритмами ИИ, что потенциально усугубляет неравенство между профессиями и внутри них». «Например, Amazon уже перестает нанимать стажеров на некоторые проекты, поскольку их работу хорошо выполняет ChatGPT», – рассказывал профессор РЭШ Иван Стельмах на Просветительских днях.
Влияние ИИ в значительной степени зависит от того, вытесняет он или дополняет труд работников и в какой степени, пишут эксперты фонда. У людей с большими зарплатами выше шансы выиграть в паре с ИИ: они могут рассчитывать на более чем пропорциональное увеличение доходов, считают эксперты МВФ. Эта корреляция особенно выражена в странах с формирующимся рынком, таких как Индия. Фора, которую получат наиболее «дорогие» работники, может усилить и разрыв в богатстве, повысив доходность капитала тех, кто зарабатывает больше.
А что в России?
В России риски вытеснения человека машинами невелики, показало исследование экономистов Владимира Гимпельсона и Ростислава Капелюшникова. Для 56% российских работников они низкие, средние – для 33%, высокие – только для 11%. «Означает ли это, что 11% рабочих мест уйдет? Нет, не означает, поскольку наличие рисков автоматизации профессии вовсе не гарантирует, что это произойдет», – говорил Гимпельсон в подкасте «Экономика на слух».
Есть и оптимистичный сценарий. Эксперты ЕЦБ, изучившие ситуацию в 16 европейских странах за 2011–2019 гг., не нашли подтверждения гипотезе, что программное обеспечение заменяет рутинную работу средней квалификации, поскольку в среднем доля занятых увеличилась в профессиях, более подверженных воздействию ИИ. «Недавние исследования показывают, что ИИ может уменьшить поляризацию рынка труда <…> выровнять иерархические структуры фирм, увеличив число работников на младших должностях и уменьшив число руководителей среднего и высшего звена», – говорила первый заместитель директора-распорядителя МВФ Гита Гопинат. Оптимистично настроен и Дэвид Аутор из Массачусетского технологического института. В отличие от компьютеризации 1980-х внедрение ИИ может привести не к поляризации, а к восстановлению среднего сегмента рынка труда, открыв большему кругу работников путь к информации, навыкам, технологиям и экспертизе, доступным пока только ведущим экспертам, пишет он. Если ИИ сможет значительно увеличить производительность, это должно ускорить экономический рост, увеличив совокупный доход и доходы большинства работников, делают вывод и эксперты МВФ.
Первую из описанных Бриньолфссоном и Унгером версий поддерживает профессор Массачусетского технологического института, экономист Дарон Аджемоглу. Он считает, что в ближайшее десятилетие (и, возможно, дольше) генеративный ИИ повлияет на производительность в США меньше, чем от него ждут. Производительность благодаря ИИ вырастет дополнительно на 0,5%, а ВВП – на 0,9% за ближайшие 10 лет, пишет Аджемоглу в майской работе «Простая экономика ИИ». Пока ИИ выполняет работы, которым легко научиться, но дальше ему нужно будет переходить к более сложным задачам, где множество факторов зависит от контекста. Это влияет на принятие решений и не позволяет объективно измерить результат, чтобы вывести формулу успеха, на которой ИИ мог бы учиться дальше, объясняет Аджемоглу, это касается, например, таких задач, как обслуживание клиентов, понимание и краткое изложение текста, где возможны различные варианты. Пока технологии сильно привязаны к историческим данным, на которых они учатся и которые обрабатывают, в этом и заключается их слабость.
В ближайшее десятилетие не стоит ждать заметных достижений в таких областях, как научные исследования, инновации, новые продукты и материалы и т. д., сказал Аджемоглу в интервью Goldman Sachs. Пока ИИ способен скорее повысить эффективность существующих производственных процессов или производительность работников при их выполнении. В ближайшей перспективе его влияние на производительность будет зависеть от количества таких задач, а оно не очень велико (всего около 4,6%), считает экономист. Деятельность человека в таких областях, как транспорт, производство, добыча полезных ископаемых, многогранна и требует взаимодействия с реальным миром, а с этим ИИ пока справиться не может.
Директор по анализу мирового фондового рынка Goldman Sachs Джим Ковелло добавляет скепсиса. По оценке банка, в ближайшие годы технологические гиганты, другие компании и коммунальные службы (прежде всего энергетики) вложат около $1 трлн в ИИ-революцию. Деньги пойдут на чипы, дата-центры, другую ИИ-инфраструктуру, дополнительные мощности в электрогенерации и дистрибуции. Но ИИ не предлагает низкозатратных решений, указывает Ковелло, в отличие от интернета, который уже на начальном этапе продемонстрировал способность «убить» высокозатратные способы ведения дел. Учитывая крайне высокие первоначальные затраты и сложность достижения результата, Ковелло сомневается, что ИИ будет экономически выгоден для решения каких-либо задач, за исключением элементарной автоматизации.
Его коллеги с этим не согласны. Генеративный ИИ сможет в итоге автоматизировать 25% всех задач и повысить производительность труда в США на 9%, а ВВП – на 6,1% в общей сложности за ближайшие 10 лет, считает Джозеф Бриггс, старший глобальный экономист Goldman Sachs. Он полагает, что, как это часто, хотя и не всегда, бывает с новыми технологиями, затраты с течением времени сократятся и применение ИИ станет более выгодным. Аналитики банка по интернету и программному обеспечению говорят, что сейчас капитальные затраты (в виде доли от выручки) не превышают расходы в прошлых технологических инвестиционных циклах. К тому же лидерами в разработке ИИ являются крупные компании с низкой стоимостью привлечения капитала, крупными системами дистрибуции и клиентскими базами. «Мы должны спрашивать не о том, что ИИ сделает с нами, а о том, что мы хотим, чтобы он сделал для нас», – предлагает Аутор.
Препятствием на пути развития ИИ может стать нехватка электроэнергии. По подсчетам Института изучения электроэнергии, к 2030 г. дата-центры могут потреблять до 9% производимого в США электричества – в два с лишним раза больше, чем сейчас. Региональные электросети, долгие десятилетия не сталкивавшиеся с ростом потребления, могут не справиться с таким запросом и это уже видно в штате Вирджиния, где быстро растет число дата-центров, предупреждает Goldman Sachs.
Эта не особо беспокоит Билла Гейтса, который много инвестирует в зеленую энергетику. ИИ сам решит порождаемую им проблему, считает сооснователь Microsoft. ИИ сделает дата-центры более эффективными, потребление ими электричества в мире когда-нибудь может вырасти до 6% с нынешних 2%, но до прогнозируемых многими 10% не дойдет, сказал Гейтс в интервью Bloomberg.
«ИИ ни в коем случае не гарантирует, что принесет пользу людям, и мы должны учитывать его негативное влияние на занятость и социальные потрясения, которые он может вызвать», – говорила Гопинат на лекции, посвященной 300-летию со дня рождения Адама Смита. Вердикт еще не вынесен, заключают и авторы исследования ЕЦБ, но на кону стоит многое: когда вердикт «будет вынесен, это может быть победа или поражение – не только для рабочих мест, но и для равенства и процветания».
