.png)
Представьте, что ждете заключения эксперта – скажем, врача – или ведете переговоры и узнаете: ваш собеседник готовился с помощью искусственного интеллекта. Измените ли вы отношение к его мнению или тактику переговоров? Добавим факт: ИИ пользуется не опытный эксперт, а новичок. Это увеличит или снизит доверие к его мнению? Весьма вероятно, ответ будет зависеть от того, сколько вам лет, показало исследование аспиранта Университета Индианы, выпускника Совместного бакалавриата ВШЭ и РЭШ Ивана Дедюхина. О нем он рассказывает в колонке для GURU.
Вопросы выше уже перестали быть умозрительными. Все чаще мы будем коммуницировать не с одним, а сразу с двумя интеллектами – человеческим и искусственным. Врач, назначая лечение, будет сверяться с чат-ботом. Клиент или консультант придет на встречу с материалом, подготовленным ИИ-ассистентом и даже не всегда проверенным. Эксперты будут оценивать друг друга с помощью ИИ.
Взаимодействуя с этой парой – человек плюс инструмент, – мы сталкиваемся с непростой задачей оценить, что же инструмент дает человеку: насколько увеличивает или, быть может, уменьшает его производительность. И конечно, вывод будет зависеть не только от мощи ИИ или опыта эксперта, но и от нашей субъективной оценки возможностей этой относительно новой технологии.
Оценить эту связку двух интеллектов можно двумя способами. Первый можно назвать взглядом на ИИ как на оракула или на нового «великого уравнителя», как когда-то называли кольт. Если ИИ открывает неспециалисту доступ к огромному массиву знаний и готовому анализу, то тем самым стирает разницу между новичком и профессионалом.
У этого подхода есть эмпирические подтверждения. Исследование результатов внедрения диалогового ИИ-ассистента в службе клиентской поддержки показало, что выигрывают в первую очередь наименее опытные сотрудники – растут и скорость, и качество их работы. У самых сильных специалистов скорость выросла незначительно, а качество работы даже слегка просело.
Второй взгляд на ИИ: ценность этого инструмента зависит от того, в чьих он руках. Например, сгенерированный ИИ код еще нужно уметь прочитать, проверить и исправить, а для этого необходимо разбираться в программировании. Точно так же юрист может использовать ИИ для поиска прецедентов и подготовки аргументов, но оценить их применимость и убедительно представить дело в суде он должен сам. В этом сценарии ИИ не провидец, он лишь выдает идеи и варианты, которые еще нужно оценить, отобрать и применить, а это само по себе требует квалификации. В пользу этого подхода тоже есть свидетельства. В полевом эксперименте с кенийскими предпринимателями рекомендации ИИ помогли тем, кто и до этого работал успешно, но ничего не дали и даже ухудшили результаты отстающих. Причем различие возникало не из-за того, что предприниматели по-разному спрашивали ИИ или получали разные советы. Разной была реакция: какие именно рекомендации они выбирали и доводили до дела. Стартовая экспертиза оказалась условием того, чтобы совет вообще сработал.
На самом деле могут оказаться верны оба взгляда, и результат использования ИИ будет зависеть от контекста, в том числе от сферы применения ИИ: чем она сложнее, тем большую роль начинает играть экспертиза человека. Чаще всего этот вопрос обсуждают применительно к работе программистов. C января по июль 2026 г. американские технологические компании уволили 140 000 сотрудников, и, хотя у этого много причин, как, например, адаптация после COVID-19, развитие ИИ, безусловно, является одной из них. Так, генеральный директор компании Block Джек Дорси уволил почти половину из 10 000 сотрудников и заявил, что внедрение ИИ меняет потребности в кадрах. Это показывает, что для него ИИ – инструмент во многом не дополнения, а замены сотрудника. Получается, что ожидания от ИИ и определят во многом его эффект.
В нашем исследовании (статья на его основе еще в работе) я и мои соавторы намеренно вынесли за скобки вопрос, действительно ли ИИ делает людей более продуктивными и/или более искушенными работниками. Нас интересовало другое: во что верят сами люди? Считают ли они, что ИИ способен поднять новичка до уровня эксперта, который не использует ИИ? И, что важно, мы также решили проверить, как оценивают роль ИИ представители разных поколений: считают ли они, что ИИ превратит человека без опыта в искушенного специалиста?
Чтобы выяснить это, мы провели эксперимент в США с людьми разного возраста, предложив им сыграть в простую и короткую игру. Два игрока независимо друг от друга выбирают целое число от 11 до 20 очков, и каждый получает ровно то, что выбрал. Но тот, кто попросил на одно очко меньше соперника, получает дополнительный бонус – 20 очков. Логика игры разворачивается так, что, если вы ничего не знаете о возможном выборе соперника, естественно выбрать максимальное число, а именно 20. Но если вы предполагаете, что соперник тоже выберет 20, вам выгоднее выбрать 19 и забрать бонус. Если вы думаете, что он и сам это просчитал и выберет 19, то выгоднее становится 18. И так далее. Таким образом, число, которое называет игрок, показывает, на сколько шагов вперед, по его мнению, думает соперник: чем ниже число, тем более стратегически искушенным он его считает.
Соперники участников игры различались по двум признакам: по наличию доступа к ИИ и по экспертизе в стратегических взаимодействиях. Что же показал эксперимент?
Во-первых, реакция людей на использование соперником ИИ зависела от их возраста (хотя в среднем эффект исчезал).
Миллениалы воспринимали использующего ИИ соперника как менее стратегически искушенного.
Беби-бумеры реагировали противоположным образом: они ожидали, что ИИ усилит соперника и поможет ему выработать лучшую стратегию.
Реакция поколений Z и X была слабее и менее определенной.
Во-вторых, экспертиза соперника в среднем тоже почти не влияла на решения участников. Но снова проявились межпоколенческие различия. Миллениалы и иксы, играя с экспертами, выбирали более низкие числа, чем с новичками. В логике игры это означает, что они ожидали от эксперта более продуманной и сложной стратегии и поэтому сами старались просчитать ситуацию на несколько шагов вперед. То есть миллениалы и иксы воспринимали экспертизу как признак того, что соперник будет мыслить более стратегически. Другие поколения реагировали на такую информацию значительно слабее.
В-третьих, мы проверили, считают ли люди, что ИИ способен заменить человеческую экспертизу. Для этого мы сравнили две ситуации: менее опытный соперник с доступом к ИИ и более опытный – без ИИ.
И снова представители разных поколений по-разному оценивали возможности ИИ заменить живого эксперта. Миллениалы и в меньшей степени иксы воспринимали эксперта без ИИ как более стратегически сильного соперника. Для них доступ к ИИ не компенсировал отсутствие опыта. Это говорит о том, что миллениалы и иксы рассматривают ИИ скорее как инструмент, усиливающий человека, но не заменяющий его знания и навыки.
Какие же можно из этого сделать выводы?
Миллениалы относятся к ИИ наиболее скептически, отдавая предпочтение опытному эксперту, а не вооруженному ИИ новичку.
Иксы, как и миллениалы, отдавали преимущество человеческой экспертизе. Но их реакция на наличие ИИ была значительно слабее.
Бумеры, напротив, склонны выше оценивать соперника, если за его плечами стоит ИИ. В нашей игре они ожидали от такого соперника более продуманной стратегии.
Зумеры в эту схему пока не укладываются: однозначного шаблона – роста доверия или скепсиса – у самой молодой группы участников выявить не удалось.
Чем объяснить такую разную реакцию? Наш эксперимент не позволяет напрямую ответить на этот вопрос, но возможное объяснение может дать технологическая среда, в которой формировались разные поколения. Миллениалы и иксы взрослели в мире, в котором сильная экспертиза добывалась годами, а потому они привыкли доверять опыту. В то же время именно на их взросление пришлось быстрое развитие компьютерных и информационных технологий, пусть даже для поколения X этот процесс только начинался. А вот бумеры входили во взрослую жизнь задолго до цифровой революции и оттого могут приписывать любому мощному инструменту способность заменить человеческий опыт – просто потому, что не располагают личным опытом, который показал бы им пределы возможностей информационных технологий. Зумеры же росли одновременно с этими инструментами, и сама граница между «человек решает сам» и «человеку помогает инструмент» для них, возможно, менее отчетлива, чем для старших поколений.
Различия в представлениях о возможностях ИИ могут влиять и на скорость его внедрения, и на отдачу от него, и на рынок труда. Если работодатель убежден, что ИИ замещает экспертизу, он будет дешевле оценивать опытных кандидатов, и наоборот. А если поколения смотрят на это по-разному, то общественный спор о том, как регулировать ИИ, окажется не спором о технологии, а спором между людьми, которые смотрят на одно и то же и видят разное.
Что почитать и послушать:
– О теории поколений и различиях между российскими поколениями – в выпуске «Экономики на слух». Можно послушать, а можно почитать
– О том, как пользовались ИИ-помощником судьи, – в интервью профессора РЭШ Султана Мехмуда, который провел такой эксперимент в Пакистане
– Как ИИ меняет наш путь к знанию и не делает ли нас глупее – в колонке профессора Университета Западной Австралии и выпускницы РЭШ Валерии Бодиштяну
