.png)
Прорывные технологии уничтожают и создают не только профессии, но и целые отрасли экономики. О наименее очевидных примерах рассказывает профессор Антверпенского университета и выпускник РЭШ Константин Егоров*.
Это продолжение статьи Константина Егорова о влиянии новых технологий на экономику и нашу жизнь. О том, как они разоряли людей и открывали им новые возможности, а также о роли социальной политики читайте здесь.
Размышляя о последствиях новых технологий для экономики, мы прежде всего думаем об их непосредственном эффекте. Всем ясно, что чем активнее мы будем использовать искусственный интеллект (ИИ), тем больше нам нужно будет произвести мощных серверов с большими объемами оперативной памяти и тем больше своих данных нам нужно будет загружать онлайн. Иначе эта новая технология просто не сможет эффективно работать. Это так же очевидно, как и то, что во времена массового перехода от лошадей к машинам нам пришлось обучать многих людей вождению, строить дороги и значительно менять устройство городов, не говоря уже о значительном расширении топливного, промышленного и строительного секторов. Это самое прямолинейное направление, и экономистам нечего добавить к предсказаниям профессионалов в каждой конкретной области, ведь им виднее, как именно работают технологии, ими же разработанные.
Если бы такие технологии внедрялись штучно, а не массово, то экономистам пришлось бы ограничиваться бесконечными разговорами о ВВП, налогах, процентных ставках, ну или о чем еще они там обычно вещают. В конце концов, когда братья Райт строили свой первый самолет, чужие советы им бы только мешали. И лишь когда новое изобретение начинает внедряться достаточно масштабно, чтобы заметно повлиять на экономику в целом, исследователи действительно могут хоть чем-то помочь, а именно попытаться понять, как такое изобретение может изменить стимулы остальных людей.
Часто наименее очевидные изменения, вызванные новыми технологиями, происходят именно за счет изменения стимулов. Например, всем было очевидно, зачем нужны машины. Это были те же лошади, только быстрее и удобнее. Поэтому и будущий мир с автомобилями люди, скорее всего, видели очень похожим на их собственный, но с более удобными и быстрыми, а значит, более доступными поездками. Люди догадывались, что будут все чаще и все дальше ездить по делам или отдохнуть. Но лишь немногие (за исключением наиболее предприимчивых) задумывались о том, как остальной мир подстроится к их новым возможностям и тем самым даст им еще больше поводов для поездок. И уж тем более вряд ли кто-то мог представить себе Америку, в которой за пределами крупных городов будет чрезвычайно сложно добраться до обычного продуктового магазина без автомобиля. И что небольшие магазинчики в шаговой доступности будут практически полностью вытеснены сетевыми гигантами с огромными парковками, в окрестности которых, как правило, просто нет жилых зданий.
Конечно, чтобы так радикально перестроить города, понадобилось немало времени. Но уже в 1920-х – на глазах пересаживавшихся с телеги на машину людей – в Америке стала появляться новая отрасль придорожных мотелей и фастфуда. Безусловно, постоялые дворы и трактиры были всегда. Но раньше они в основном ориентировались на гораздо меньшее количество людей со значительно более высоким доходом. Когда же дороги заполнились машинами с людьми, отправляющимися в путь по самым пустяковым поводам, стали выгодны бизнесы с совершенно другими, более демократическими, моделями. Даже само слово «мотель» появилось от слов «мотор» и «отель», их строили более скромными, чем обычные отели, зато с парковкой прямо у двери номера.
Примечательно, что товары в первые придорожные мотели и кафе зачастую доставлялись все еще на лошадях. Другими словами, эти новые секторы и сами не нуждались в новых технологиях, и не были, строго говоря, необходимы для эффективной эксплуатации новых изобретений. Выходит, что они возникли не столько благодаря наличию автомобилей самих по себе, сколько из-за гораздо большего потока путешественников на дорогах. Такой рост спроса впервые сделал рентабельной бизнес-модель, которую чисто технически можно было воплотить в жизнь и раньше.
Похожих примеров довольно много. Внедрение тракторов в первой половине ХХ в. напрямую вытесняло и людей, и лошадей, занятых в сельском хозяйстве. Но оно также создало целые новые отрасли промышленности. Сенопресс, а также различные виды комбайнов, включая зерно-, початко-, кормо- и хлопкоуборочные, были изобретены еще до тракторов, но применяли их мало. И только масштабное внедрение тракторов запустило массовое производство подобных комбайнов, которые впервые стали рентабельными благодаря тракторам.
Разумеется, появление одних изобретений может способствовать появлению других. Не только напрямую, но и через экономику, т. е. через стимулы. В 1970-х внедрение штрихкодов в ритейле изначально снижало издержки на труд только самих розничных магазинов, а потому их применение было ограниченным. Однако постепенно стали развиваться технологии, приносящие отдачу благодаря штрихкодам. Сюда можно отнести развитие учета и управления товарными запасами, а также электронный обмен данными между розничными торговцами и их поставщиками, включая электронные платежи между ними. А когда использование штрихкодов стало повсеместным, рентабельными стали новые формы ритейла (например, онлайн).
Еще более показателен пример раннего книгопечатания в XVI в. Оказывается, внедрение печатного пресса в европейских городах породило не только довольно большую индустрию издательств, новых авторов и книжных магазинов, но и первых журналистов и СМИ в виде газет, а также бизнес-образования и бухучета. Судя по всему, увеличившаяся доступность книг повысила ценность грамотности в глазах многих горожан, а уже более высокая грамотность, в свою очередь, сделала рентабельными и будущие газеты, и остальные изобретения.
Возможно, самая неочевидная связь между технологиями и новыми секторами экономики создается нами, т. е. работниками. Так, в 1920–1940-х гг. в США люди, работавшие телефонными операторами и вручную соединявшие абонентов, постепенно заменялись механическими операторами. Неожиданным результатом этой автоматизации стало появление новых, до этого не существовавших профессий. В первую очередь – вспомогательных и секретарских. Например, как только в каком-то городе исчезали телефонные операторы, там сразу появлялись медицинские стенографисты вместо врачей, записывающие показания больных.
Оказалось, что молодые американки, прежде работавшие операторами, отлично справлялись и с медицинской стенографией. Как только их навыки оказались ненужными в одной отрасли, они стали искать работу, на которой могли бы найти им наилучшее применение. Прежде спрос со стороны телефонных станций создавал серьезную конкуренцию за их навыки, и медицинская стенография оставалась невыгодной. Но с исчезновением такого спроса она стала рентабельной, хотя опять же чисто технически была давно возможна.
Этот случай удивляет неочевидностью связи между разными отраслями, и он далеко не единственный подобный пример. В 1970-х внедрение банкоматов резко сократило потребность в банковских клерках. Если бы на улицу выбросили только одного такого клерка, ему, разумеется, пришлось бы пройти через очень неприятный период безработицы и искать себе применение в уже существующих профессиях. Тех самых, которым он ранее предпочел работу клерка в банке. Однако, когда отпадает потребность в большом количестве клерков, применение их навыков в других задачах становится более рентабельным.
Именно это и произошло. Более того, клеркам, которые раньше почти все свое время посвящали работе с наличными, даже не пришлось менять работодателей. Сами банки перестроились таким образом, что теперь эти сотрудники стали отвечать за выстраивание отношений с клиентами, включая выдачу кредитов и банковских карт, продажу инвестиционных продуктов и дополнительных услуг. По сути, профессия довольно незаметно и даже не меняя названия изменилась почти до неузнаваемости. И это стало возможно только потому, что одни и те же люди были в состоянии успешно выполнять обе работы, одной из которых практически не существовало до исчезновения другой.
***
Конечно, все изобретения разные (как и контекст, в котором они внедряются), а потому было бы наивно ожидать, что последствия для экономики от ИИ, банкоматов или штрихкодов окажутся одинаковыми. Тем не менее история показывает, что они будут зависеть не только от того, что станет технически возможным в результате развития ИИ. Не менее важную роль сыграют навыки работников, которых ИИ заменит, а также те наши потребности, о которых мы еще даже не подозреваем, но удовлетворение которых впервые станет рентабельным благодаря массовому использованию ИИ.
* Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
