.png)
Рекордная жара в Европе с тысячами избыточных смертей чувствительно напомнила о проблеме глобального потепления и необходимости сократить вредные выбросы. Снижению потребления ископаемого топлива часто способствуют энергетические шоки. Одним из таких шоков, который уже ускоряет зеленый переход, стал конфликт на Ближнем Востоке.
Михаил Оверченко
Этот июнь стал самым жарким в истории более чем вековых наблюдений в Западной Европе: средняя температура составила 20,74 градуса, что на 3,05 градуса выше, чем за 1991–2020 гг. (в мире он уступил лишь июню 2024 г.). Во многих странах были отмечены собственные рекорды: например, в Германии, Франции, Испании, Австрии, а также в Польше, Венгрии и Чехии температура превысила 40 градусов. Избыточная смертность из-за жары в Европе превысила 10 000 человек, уровень воды в Рейне и Дунае упал в начале августа до исторического минимума, на грани остановки оказались АЭС в Венгрии и Румынии, берущие воду из рек для охлаждения. Масштабные пожары только во Франции, Испании, Португалии, Греции и Румынии нанесли к началу августа 3,1 млрд евро ущерба, по подсчетам Financial Times. Это больше, чем среднегодовая оценка для всего ЕС до сих пор (2,5 млрд евро).
«Именно такие волны жары мы и ожидаем в условиях изменяющегося климата, – заявил Джон Кеннеди, руководитель отдела климатической информации Всемирной метеорологической организации. – За 50 лет после исторической волны жары 1976 г. температура в Европе в целом повысилась примерно на 2 градуса. Это один из континентов, где потепление происходит быстрее всего, и частота экстремальных температур также возросла». Конфликт на Ближнем Востоке сделал зеленый переход не просто частью борьбы с глобальным потеплением, но и вопросом национальной безопасности. Причем не только для Европы, а для всего мира.
История нефтяных шоков 1970-х и нефтегазового в начале 2020-х показывает, что масштабные сбои на рынках приводят к долгосрочным изменениям в мировом энергобалансе. Правительства и потребители начинают искать более стабильные источники энергии и сокращать потребление энергоресурсов, которые внезапно могут сильно подорожать или стать недоступными из-за геополитических событий.
Из Персидского залива около 80% нефти шло в страны Азии, они же были главными потребителями катарского СПГ. Но начавшаяся 28 февраля конфликт на Ближнем Востоке лишил их ресурсов, казавшихся стабильными и предсказуемыми. В результате политики в Азии теперь рассматривают возобновляемые источники энергии (ВИЭ), способные заменить нефть и газ, с точки зрения не устойчивого развития, а безопасности.
«Конфликт на Ближнем Востоке, последовавший за конфликтом на Украине, наглядно продемонстрировал, что энергетическая безопасность – это критически важный вопрос, напрямую связанный с выживанием нации, – заявил Bloomberg Ким Сонхван, министр по вопросам климата, энергетики и окружающей среды Южной Кореи. – Энергоструктура, чрезмерно зависящая от ископаемых видов топлива, таких как нефть и газ, неизбежно уязвима перед внешними потрясениями. В связи с этим страны по всему миру все чаще рассматривают переход к самостоятельному надежному производству энергии, в частности, с помощью ВИЭ в качестве ключевой стратегии национальной безопасности».
Поэтому правительство Южной Кореи, по словам Кима, будет «непоколебимо» продвигать энергетический переход: «Происходящие одно за другим энергетические потрясения являются явным сигналом, требующим ускоренного ухода от старой системы».
Реакция Евросоюза на шок 2022 г. была похожей. ЕС и до него активно продвигал зеленую повестку, но потеря поставок российского газа заставила ЕС ускорить развертывание ВИЭ уже не только из климатических соображений, но и прежде всего ради национальной безопасности. Если в 2021 г. доля ВИЭ в энергогенерации ЕС составляла 37,5%, то в I квартале 2026 г., по данным Eurostat, была 45,5%. Доля ветряной энергетики в ВИЭ увеличилась с 36 до 44,9%, солнечной – с 13,6 до 17,3%. За четыре года с января 2022 г. по январь 2026 г. производство электроэнергии из невозобновляемых источников в ЕС сократилось с 161,7 до 154,1 ТВт ч, а из возобновляемых выросло с 83,3 до 100,6 ТВт ч.
Перемены становятся еще заметнее по окончании отопительного сезона, когда снижается потребление газа и нарастает доля солнца. В апреле 2022 г. невозобновляемые источники обгоняли ВИЭ – 117 против 84 ТВт ч, а теперь ситуация противоположная: 93,8 против 106,8 ТВт ч в апреле 2026 г.
В Испании, например, благодаря стремительному развитию зеленой генерации цены на электроэнергию отвязались от цен на газ, подскочивших этой весной из-за конфликта на Ближнем Востоке, отмечал Крис Росслоу, старший аналитик по европейской энергетике аналитического центра Ember. В первые четыре месяца Испания была в числе трех стран с самыми низкими ценами на электричество в ЕС; в более зависящей от газа Италии они в три с лишним раза превышали испанские, писал Росслоу.
Теперь необходимость перемен осознали страны Азии. Председатель Eurasia Group Джеральд Баттс называет три основные цели любой энергетической политики – это надежность, доступность и безопасность. Когда США обеспечивали защиту мировой торговли, ископаемое топливо зачастую позволяло достичь этих целей, резюмирует он: «А теперь их также могут обеспечить технологии чистой энергии и электрификация». Поэтому «углеводороды оказались в другом режиме риска», говорит Тим Сахэй, научный сотрудник Университета Джонса Хопкинса, специализирующийся на вопросах климатической и энергетической политики.
Главным примером того, как нефтяной шок радикально меняет мировой энергобаланс, остаются реформы, сильно ограничившие потребление нефти после кризиса 1970-х. Арабское эмбарго на поставку нефти западным странам в ответ на их помощь Израилю в войне Судного дня в 1973 г. и исламская революция в Иране в 1979 г. привели к скачку цен в несколько раз, длинным очередям на АЗС в США и нормированию топлива в Европе.
До этого нефть из-за своей дешевизны активно использовалась для электрогенерации. Скачок цен заставил переходить на другие источники. Франция и Япония сделали основную ставку на атомную энергию, в ряде других стран, включая США, увеличилось использование угля, которое к тому времени сокращалось. Со временем стала нарастать доля газа.
В результате доля нефти с максимума в 25% в 1973 г. упала до 11% к 1990 г., а затем практически сошла на нет.
Источник: Ember Energy Research CIC
Одновременно резко ужесточались требования к энергоэффективности. США, на тот момент крупнейший в мире импортер нефти, ввели стандарты топливной экономичности. Это значительно сократило потребление бензина и дизеля автомобилями уже в 1980-х. Европейские страны ввели такие стандарты только в 1990-х гг., но дороговизна топлива заставила потребителей покупать автомобили меньшего размера. Стали применяться более жесткие требования к бытовой технике, промышленному оборудованию и т. д.
Источник: «Об основных тенденциях изменения топливной экономичности автомобилей в Европе», Теодорос Захариадис, 2005 г.
Хотя экономика и спрос на электроэнергию продолжали расти, потребление нефти и газа на душу населения стабилизировалось после 1970-х. В XXI в. стали появляться новые альтернативы. К таким возобновляемым источникам, как гидрогенерация, добавилась солнечная и ветряная энергетика, превратившаяся к началу 2020-х гг. в самый дешевый источник, электростанции на биотопливе, энергии морских приливов и пр.
Источник: Ember Energy Research CIC
По данным Ember, доля ВИЭ в мировой выработке электроэнергии достигла 33,8% в 2025 г., превзойдя долю угольной генерации (33%) впервые с 1919 г. (тогда энергобаланс был совсем иным). В общей сложности зеленые источники плюс АЭС покрыли в прошлом году весь прирост мирового спроса на электроэнергию.
Почти половина мирового потребления нефти приходится на дорожный транспорт. Его электрификация – один из главных источников сдерживания спроса на нефть.
Конфликт на Ближнем Востоке подстегнул продажи электромобилей по всему миру, отмечает Международное энергетическое агентство (МЭА). Во II квартале они подскочили на 35% по сравнению с предыдущим, достигнув рекордных показателей в 50 странах. На таких крупных рынках электромобилей, как Австралия, Бразилия, Индия, Корея, Вьетнам, продажи с марта по июнь примерно удвоились в годовом выражении, отмечает МЭА.
В Европе в марте продажи автомобилей на аккумуляторах подскочили на 42% год к году после роста примерно на 15% в январе и феврале. В июне рост составил уже 51%, и доля таких машин в продажах перевалила за треть.
Глобальному росту продаж не мешают даже проблемы на рынках США и Китая. Дональд Трамп отменил налоговые льготы на покупку электромобилей, китайские власти сократили льготы, а потребители экономят на дорогих покупках из-за замедления экономики и кризиса на рынке недвижимости. Тем не менее в Китае доля машин на аккумуляторах и подзаряжаемых гибридов уже превышает 60% на первичном рынке, и электромобильные марки занимают девять мест в топ-10 продаж. А в США хитом стали подержанные, более дешевые электромобили: их продажи в I квартале выросли на 12% (новых – упали на 28%), а в июне – на 20,3%.
МЭА теперь ждет, что благодаря наблюдающемуся с марта быстрому росту продаж электромобилей и падению – бензиновых и дизельных, а также поддержке рынка властями стран Европы, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии в 2026 г. электромобили составят 29% от общих продаж всех машин в мире, что на 1 процентный пункт выше майского прогноза агентства.
Потребление бензина и дизеля сокращается за счет не только новых, но и находящихся в эксплуатации электромобилей, указывают аналитики Goldman Sachs, в результате в Китае годовое потребление бензина упало в целом на 20%. Это в том числе смягчило нынешний нефтяной шок.
Сегодняшний кризис окажет сильное и долгосрочное влияние на энергетическую ситуацию в мире, ускорив переход на более экологичные источники энергии, в том числе с помощью электромобилей, считают в Goldman Sachs. Электромобили уже составляют около 5% мирового автопарка, из-за них в 2025 г. не потребовалось 1,2 млн барр. нефти в сутки, отмечает МЭА, а это около 1,1% мирового потребления.
Стремительный рост ВИЭ породил проблему. В некоторых регионах – Австралии, ряде стран Европы, Калифорнии – солнечная генерация уже столь высока, что цены на электричество нередко становятся отрицательными, свидетельствуя о его избытке в сети. Поэтому солнечная революция вряд ли сможет продолжиться без быстрого развития сектора накопления и хранения энергии, предупреждает Лара Хаим, директор отдела анализа солнечной энергетики BloombergNEF. Бум в нем уже идет, в том числе в странах, которые в последние годы активно наращивали мощности ВИЭ, включая Пакистан, Филиппины, Австралию, государства ЕС.
Источник: Bloomberg NEF
Главным бенефициаром «озеленения» мировой экономики, перехода на ВИЭ и сокращения странами импорта нефти и газа ради укрепления национальной безопасности становится Китай. В США Трамп пытается бороться с зеленой энергетикой и поддерживать сектор ископаемого топлива. Китайские же власти весной решили «значительно увеличить» к 2030 г. и удвоить к 2035 г. по сравнению с прошлым годом количество энергии, вырабатываемой не из ископаемого топлива.
С осени 2023 г. Китай стал обгонять развитые страны по установленным мощностям в солнечной энергетике. Во многом благодаря его усилиям по развитию производства солнечных панелей, сильно снизившим их стоимость, на развертывание второго тераватта мощностей миру потребовалось менее трех лет, после того как первый тераватт занял 10 лет, по данным BloombergNEF. На третий тераватт ушло менее двух лет, и рубеж в 3 ТВт был достигнут как раз в начале конфликта на Ближнем Востоке. Теперь темпы будут ускоряться еще сильнее, и до конца года будет развернуто еще почти полтераватта: у богатых стран мощности составят 1,1 ТВт, у Китая – 1,73 ТВт, у развивающихся стран – 0,6 ТВт, прогнозирует BloombergNEF.
Став крупнейшим мировым импортером ископаемого топлива, Китай давно озаботился энергетической безопасностью. Более 20 лет назад он начал заниматься электрификацией экономики и развитием ВИЭ, благодаря чему сегодня его компании доминируют практически во всех звеньях производственных цепочек в этих сферах. У многих стран есть доступ к недорогим китайским солнечным панелям и электромобилям, что при соответствующей политической поддержке поможет им ускорить энергопереход. В отличие от США и частично – Европы азиатские страны не создают серьезных барьеров для китайского импорта (за несколькими исключениями, такими как Индия).
Китай, по данным МЭА, производит почти 80% солнечных панелей в мире и еще больше – их основных электронных компонентов, таких как солнечные элементы и пластины. Он также перерабатывает около 90% редкоземельных металлов, используемых при производстве в том числе ветряных турбин и электромобилей, и значительную часть лития, кобальта и других металлов для аккумуляторов. Это заставляет политиков в Европе и США говорить о рисках для национальной безопасности уже из-за зависимости от китайского импорта.
Но они принципиально отличаются от рисков, связанных с ископаемым топливом, считает Ember: «Одна партия завезенных солнечных панелей вырабатывает электроэнергию, эквивалентную партии СПГ с одного танкера. Но в отличие от СПГ после ввоза солнечные панели продолжают вырабатывать электроэнергию более 20 лет <…> Электрификация – это не выбор между безопасностью и доступностью, а путь к достижению и того и другого».
Потратив на установку 3 ТВт мощностей в солнечной энергетике 15 лет, мир в ближайшие 10 лет увеличит их более чем втрое до 9,43 ТВт, прогнозирует BloombergNEF, причем развивающиеся страны, в том числе с помощью Китая, обгонят развитые. «Когда такой агрессивный рыночный игрок, как Китай, может явиться к вашим политикам с готовым комплексом решений в области электрификации, это выглядит весьма заманчиво, – говорит Баттс из Eurasia Group. – Люди недооценивают, в какой степени этот кризис ускорит энергетический переход».
Источник: Bloomberg NEF
Что еще почитать и послушать на тему:
— Выпуск «Экономики на слух» о том, сколько денег нужно для спасения климата и найдутся ли они
— Колонку Герхарда Тевса о том, кто убедит россиян, что климат надо спасать
— Статью GURU о том, как Китай десятилетиями развивал производство редкоземельных металлов и благодаря им устоял в торговой войне с США
— Колонку Герхарда Тевса про то, как нефть помогла Калифорнии создать несырьевую экономику
