.png)
Одним счастье, другим разочарование – чемпионат мира по футболу в разгаре. Тренеры провалившихся команд, как водится, уходят в отставку – а надо ли? Исследования показали, что футбольных тренеров увольняют гораздо чаще, чем это помогает команде, рассказывает доцент РЭШ Арсений Столяров* и объясняет, почему их все-таки увольняют.
Чемпионат мира еще не закончился (эта статья написана 4 июля), а оргвыводы для тренеров уже сделаны. Стив Кларк ушел из сборной Шотландии почти сразу после вылета из группы. Хон Мён Бо подал в отставку после раннего вылета Южной Кореи, причем уже после того, как президент страны публично назвал его не способным руководить командой. Рональд Куман после поражения Нидерландов от Марокко еще не уволен, но уже говорит, что ему «нужно подумать о будущем». А вот Хуго Броос после удачного для ЮАР группового этапа, наоборот, может передумать уходить.
Формально это не всегда называется увольнением: иногда тренер «уходит сам», «принимает ответственность», «чувствует, что пришло время» или «дает федерации открыть новую страницу». Но смысл один: команда проиграла слишком рано, ожидания рухнули слишком публично и публике с федерацией нужен козел отпущения.
В футболе тренер – самая удобная большая красная кнопка. Если команда проигрывает, владелец клуба или федерация не могут за неделю вырастить нового центрального защитника, переписать контракты, омолодить состав и исправить ошибки в подборе игроков. Зато они могут поменять одного человека у бровки. Это действие видно всем: болельщикам, игрокам, спонсорам, журналистам. Оно создает ощущение управления. Но связаны ли красная кнопка и результат?
Ответить стало сложнее, потому что современный футбол сильно стандартизировался. Прессинг, компактность, видеоразбор, работа над стандартами, контроль нагрузок и базовая аналитика давно перестали быть секретным оружием. Все больше клубов понимают и применяют примерно одни методы.
Тренер больше не хранитель тайного знания. Он выбирает из короткого меню современных футбольных идей и переводит их в практику: какие принципы подходят именно этим игрокам, какие роли они способны выдержать, что команда повторяет каждый день и где план должен уступить импровизации. Это уже не мир Алекса Фергюсона и Арсена Венгера, где тренер мог стать почти институтом. Современный главный тренер все чаще похож на начальника важного департамента в большой организации: отвечает за первую команду, но живет внутри сети спортивных директоров, скаутских отделов, аналитиков, медицинских служб, владельцев и агентов.
Испортить команду тренер действительно может быстро: поссорить всех со всеми, сломать понятные роли, перегрузить игроков странными требованиями, начать войну с лидерами или просто каждый матч объяснять футбол заново. Построить хорошую команду тоже возможно – современный футбол не настолько таинственен. Но между хорошей командой и титулом почти всегда лежит слой удачи: здоровье ключевых игроков, сетка турнира, форма вратаря, один рикошет, одна штанга, один удар в серии пенальти.
Экономика спорта полезна здесь именно тем, что не верит в простое «после – значит вследствие». Тренеров обычно увольняют на дне: когда к плохой игре добавились травмы, календарь, невезение и нерв раздевалки. Попробуйте представить себя владельцем команды, а результаты игры – исходом подбрасывания монетки: орел – победа, решка – поражение. Если вы будете подбрасывать монетку достаточно долго и будете мысленно увольнять тренера каждый раз после четырех решек подряд, вы увидите, что после увольнения результаты почти всегда будут резко улучшаться.
Понятно, что модель с монетками – это полная абстракция, где от «назначенного» вами тренера результат совсем не зависит, но, возможно, реальность не очень далека от данной модели. Если после увольнения команда начинает набирать больше очков, это еще не доказывает, что новый тренер стал причиной улучшения результата. Иногда провал просто трудно повторять долго. Поэтому более честный тест не в том, стало ли лучше после увольнения, а в том, стало ли лучше по сравнению с похожими командами, которые тренеров не меняли.
Именно таков дизайн исследования о Бундеслиге. Его авторы сравнивали команды, сменившие тренера, с сопоставимыми командами, которые тоже переживали спад, но оставляли тренера. Убедительного преимущества у увольнений не получилось: видимый «новый импульс» во многом оказался обычным возвращением команды к своему уровню. К похожему выводу приходят и другие исследования тренерских замен (1, 2, 3): провалы действительно приводят к отставкам, но последующее улучшение результатов само по себе не доказывает, что причиной был новый тренер.
Еще сложнее оценить эффект тренера в случае сборной. На чемпионате мира тренер национальной команды заметнее клубного: выбранный им состав, замены и пресс-конференции обсуждает вся страна. Но контроля над командой у него меньше, чему у клубного тренера. Он ограничен в выборе игроков, почти не развивает их технически, получает их из клубов уже с травмами, усталостью и привычками. Его работа – выбрать состав, быстро распределить роли и договориться с хаосом на дистанции, где один рикошет может стать политической проблемой.
У сборных есть еще один странный фильтр: тренер часто должен быть «своим». С одной стороны, такому человеку проще понимать игроков, будучи представителем одной с ними культуры, с другой – у тренера просто элементарно больше стимулов лучше работать со сборной своей страны, начиная от патриотизма и заканчивая успешной медийной, а иногда и политической карьерой в случае успеха. До ЧМ-2026 ни одна мужская сборная не выигрывала чемпионат мира с иностранным тренером.
Интересно, что Англия, родоначальница футбола, выиграла турнир всего один раз, хотя на многих турнирах была одним из основных фаворитов, а начиная с 2020-х оценка состава английской сборной всегда остается в мировом топ-3: на Евро-2024 ее оценивали примерно в 1,2 млрд фунтов, или 1,5 млрд евро, а в рейтинге Transfermarkt осенью 2025 г. Англия снова была самой дорогой национальной командой, сейчас она вторая после Франции. Парадокс в том, что клубный футбол внутри Англии давно глобален: лучшие идеи, тренеры и игроки десятилетиями приезжают в Премьер-лигу со всего мира. А сборная все равно живет в более узком национальном коридоре: тренер должен быть не только специалистом, но и местным символом, человеком языка, культуры и правильного акцента и интонации (исключение – швед Свен-Йоран Эрикссон, возглавлявший сборную в 2001–2006 гг.).
Поэтому ЧМ – идеальная фабрика тренерских мифов. В обычной лиге у нас для анализа хотя бы есть длинная дистанция. На турнире сборных ее почти нет: три матча группы, один матч плей-офф, серия пенальти и вот уже тренер либо «построил великую команду», либо «провалил поколение». Чем меньше данных, тем громче объяснения.
Это не значит, что тренерский эффект выдуман. Тренер может решать очень многое в конкретный момент и с конкретным составом: когда команда готова принять новую интенсивность, когда совпали «волны» лидера раздевалки и тренера, когда юный игрок вырос ровно под нужную роль, когда несколько трансферов собрали пазл. Проблема в том, что заранее отличить такой момент от обычной надежды почти невозможно. Поэтому клубы снова играют в тренерскую лотерею: с этим не сработало, попробуем следующего.
Как и в любую лотерею, иногда в нее можно выиграть. Но тогда мы уже не называем ее лотереей, а задним числом видим «проект». Алекс Фергюсон получил в «Манчестер Юнайтед» время, власть и постепенно построил систему. Арсен Венгер изменил «Арсенал» не только тактически, но и культурно: питание, тренировки, международный рынок, образ клуба. Юрген Клопп в «Ливерпуле» совпал с набором игроков, аналитикой и управленческой структурой, которая позволила стилю стать результатом. В российском футболе похожим образом вспоминаются Валерий Газзаев и Леонид Слуцкий в ЦСКА, Сергей Семак в «Зените» и Юрий Семин в «Локомотиве» – не потому, что они каждый матч нажимали секретную кнопку, а потому, что тренерская работа успела накопиться в привычках команды, селекции, иерархии и повторяемости решений.
Но это еще и ошибка выживших. Мы помним тех, у кого проект дожил до стадии «метод». Остальные уходят на этапе, где тот же самый процесс выглядит как упрямство, потеря раздевалки или отсутствие идей. Один и тот же тренерский принцип до победы называется прогрессивной философией, после серии поражений – догматизмом.
При этом тренеров меняют все чаще. Financial Times подсчитала, что средний срок работы главных тренеров в Европе сейчас около 14 месяцев, а большинство не держится и сезона. Для сравнения: CIES измеряет стабильность состава по среднему времени, которое нынешние игроки провели в первой команде; у самых стабильных клубов это 40–50 месяцев, у Athletic Club – 52,5 месяца. Даже у самых нестабильных команд Ла Лиги вроде Betis, Elche и Levante этот показатель не опускается ниже 15–17 месяцев.
Почему же тренеров меняют так часто? Во-первых, футбол любит движение, а вокруг движения живет рынок посредников. Каждый новый контракт, новый штаб, новый переход и новая перестройка создают работу и комиссии. В 2023 г., по отчету FIFA, выплаты футбольным агентам достигли рекордных $888 млн. Это не значит, что тренеров увольняют агенты, а не владельцы. Но постоянное движение выгодно слишком многим участникам рынка.
Кроме того, заменить тренера легче, чем клубную систему. Проще созвать пресс-конференцию и объявить о замене, чем признать, что отдел селекции покупал не тех, академия не выращивает игроков, медицинский блок проигрывает травмам, а спортивный директор не умеет строить состав. Наконец, увольнение – это сигнал. Руководство показывает болельщикам: мы видим проблему, мы действуем, мы не сидим сложа руки.
В этом смысле тренерская отставка после чемпионата мира – почти ритуал. Команда возвращается домой, федерация обещает анализ, пресса требует наказать виновных, а болельщики – светлого будущего. Кто-то должен показать, что провал не растворился в воздухе. Тренер уходит первым не потому, что он всегда главный источник проблемы, а потому, что он самый видимый способ сказать: мы что-то сделали.
Поэтому вопрос «Кто лучший тренер чемпионата мира?» почти наверняка решится в случайной мясорубке короткого турнира. Победителю припишут Метод. Проигравшему – провал поколения. А между ними часто будет один рикошет, один сейв, одна серия пенальти и наша вечная уверенность, что мы все поняли.
* Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
Что еще почитать и послушать на тему:
— Выпуски «Экономики на слух» о том, как экономисты помогают выигрывать в футбол и чем ЧМ-2026 отличается от предыдущих
— Колонку Ольги Кузьминой о том, как экономисты проводят эксперименты
