Подпишитесь на рассылку
«Экономика для всех»
и получите подарок — карту профессий РЭШ
Генетика перестает быть предметом исключительно научных исследований и постепенно становится частью потребительского рынка: будущим родителям уже предлагают услуги по отбору «лучших» эмбрионов. Но какую роль гены играют в жизненном успехе? Можно ли ее оценить, отделив от влияния семьи и воспитания? И стоит ли ждать появления «генетической аристократии» – новой касты с совершенными генами? Об этом в колонке выпускника РЭШ, аспиранта Северо-Западного университета Артема Липина*.
Главный герой фильма «Гаттака» (1997), как и многие мальчишки, с детства мечтал стать космонавтом. Однако в антиутопическом мире фильма путь к звездам во многом предопределен. Родители будущих героев и гениев готовят детей к успеху еще до их появления на свет с помощью генетических технологий, позволяющих выбрать желаемые характеристики ребенка. И герою фильма, появившемуся на свет естественным путем, приходится преодолевать преграды, которые общество строит на пути людей с «несовершенными» генами.
Сюжет научной фантастики может перекочевать в реальность: хотя существующие технологии далеки от мира «Гаттаки», но уже выходят за пределы лабораторий. Например, американская Heliospect Genomics за $50 000 предлагала будущим родителям проанализировать 100 эмбрионов и утверждала, что выбор самого «умного» из 10 прибавит будущему ребенку более 6 баллов IQ. А сервис Nucleus Embryo обещает сравнить эмбрионы по таким показателям, как риски заболеваний, предсказанные рост и вес. Услуга стоит недешево, так что доступна в основном наиболее богатой прослойке общества, которая и без того имеет все возможности обеспечить своим детям лучшие образование и карьерные перспективы.
Действительно ли стоит опасаться, что технологии выведут неравенство на новый, невиданный ранее уровень? Чтобы ответить на этот вопрос (во всяком случае, исходя из имеющихся пока технологий), нужно оценить роль наследственности в успехе. Задача непростая: способности, образование, социальные связи, воспитание, богатство, культура, институты, банальная удача, экономическая ситуация – все это факторы, которыми вымощена дорога к успеху. Как же выделить среди них влияние генов?
Попытки объяснить успех человека наследственностью имеют долгую и весьма темную историю. В конце XIX – первой половине XX в. идея доминирующей роли генетических факторов покорила умы многих интеллектуалов. Одним из ключевых ее проповедников стал кузен Чарльза Дарвина, британский интеллектуал Фрэнсис Гальтон, основатель евгеники – теории, согласно которой состав населения необходимо «улучшать», способствуя размножению «лучших членов общества». На практике подобные идеи привели к программам принудительной стерилизации, дискриминации, а в нацистской Германии легли в основу расовой политики. Последствия оказались не только трагическими для миллионов людей, но и разрушительными для экономики: эмиграция еврейских ученых из Германии в 1930-х стала ощутимым ударом по немецкому высшему образованию и науке, а вытеснение еврейских менеджеров крайне негативно сказалось на экономических успехах немецких фирм.
Печальная история евгеники, однако, не убавила научного интереса к роли наследственности. Идеи Гальтона стали отправной точкой современной поведенческой генетики, хотя теперь ученые задаются вопросом не о том, кого «улучшать», а о том, как гены и среда вместе формируют человеческие судьбы.
Задолго до расшифровки генома природа сама поставила «эксперимент» – создала близнецов. Однояйцевые близнецы обладают почти идентичным набором генов, тогда как у разнояйцевых совпадает в среднем половина генетических вариантов, как у обычных братьев и сестер. Сравнивая, насколько похожи два типа близнецов, теоретически можно понять, какую роль генетика может играть в определении человеческих качеств.
Уже ранние исследования, проведенные в 1970-х экономистами, показали, что заметную часть различий в доходах можно объяснить генетическими факторами. Некоторые современные исследования подтвердили эти выводы: на основе данных о заработках финских близнецов экономисты установили, что генетические различия могут объяснять более половины вариации трудовых доходов мужчин и около 40% – женщин. Также генетические факторы объясняют до 20% различий в альтруизме и склонности к риску.
Влияние генов можно обнаружить в реальных финансовых решениях. Изучение шведских близнецов показало, что генетические различия на треть объясняют разницу между инвестиционными портфелями и вообще склонностью покупать ценные бумаги. А Хенрик Кронквист и Стефан Зигель обнаружили, что наследственностью объясняется и около трети различий в готовности сберегать. Те же авторы обратили внимание на то, что многие ошибки инвесторов – недостаточная диверсификация, слишком частые сделки, нежелание продавать подешевевшие бумаги – тоже имеют генетические истоки: на них приходится до 45% необъясненных различий в этих решениях. Получается, прав был Кейнс, искавший у инвесторов «животный дух».
Конечно, наследственность не означает предопределенности. Те же исследования показывают, что воспитание, ресурсы семьи, окружение и жизненный опыт способны усиливать или ослаблять проявление генетических различий. Это показал анализ невероятно подробных шведских данных об усыновленных детях: их образование и доходы связаны как с успехами биологических родителей, так и с характеристиками приемных семей. А когда речь заходит о накопленном богатстве, на первый план выходит именно приемная семья – особенно если учесть наследство.
Экономисты ищут способы оценить роль генетики и в истории. Грегори Кларк проследил родословные более 400 000 англичан с 1600 по 2022 г. и обнаружил удивительную устойчивость социального статуса на протяжении поколений, несмотря на все реформы – от всеобщего школьного образования до социального государства. Кларк связывает это в том числе с генетикой (этот вывод, впрочем, критиковался), поскольку люди склонны выбирать супругов, похожих на себя по образованию, статусу и доходу. А экономисты Радослав Стефански и Алекс Трю предложили «наследственное» объяснение многовековому снижению процентных ставок: терпеливые люди больше сберегают, а в прошлом такие семьи могли оставлять больше потомков. Постепенно терпеливость, передаваемая от родителей детям через наследственность или воспитание, могла становиться более распространенной чертой.
По мере развития генетических баз данных и исследований на стыке дисциплин экономисты смогли использовать достижения современных наук о жизни и обратили внимание на полигенные индексы – показатели, объединяющие информацию о тысячах генетических вариантов, связанных с определенными человеческими характеристиками (да, к сожалению или к счастью, одного-единственного «гена успеха» или «гена счастья», по-видимому, не существует, вопреки громким заголовкам СМИ). Исследования показывают, что более высокие значения полигенного индекса, связанного с образованием, положительно коррелируют с увеличением времени, которое молодые люди тратят на учебу, ростом доходов, более грамотными финансовыми решениями и, как следствие, с большим накопленным богатством к пенсии. Получается, гены и правда помогают предсказывать будущее человека, хотя и не слишком точно. Полигенный индекс образования, построенный по данным примерно 3 млн человек, объясняет лишь 12–16% различий в продолжительности учебы. Разрыв с близнецовыми исследованиями, которые, напомню, приписывают генам 40–50% различий в образовании и доходах, вероятно, объясняется как тем, что ученые пока выявили не все значимые генетические варианты, так и особенностями оценки наследуемости, в том числе недостаточным учетом семейной среды.
В конце концов, на будущее детей влияют не только те гены, которые родители передали детям, но и неунаследованные. А от них во многом зависят условия, в которых растут дети. Попытки учесть влияние генетических характеристик родителей на будущее детей значительно снижают оценку непосредственного влияния полигенного индекса на образование детей. Похожий вывод дает и сравнение родных братьев и сестер: внутри одной семьи связь генетических вариантов с образованием, когнитивными способностями и даже ростом оказывается слабее, чем при сравнении людей из разных семей. И это вновь напоминает нам о запутанном переплетении генов и среды.
Получается, путь от генетического кода к банковскому счету оказывается далеко не прямым, и его легче пройти, если на этом пути не встретятся такие препятствия, как неблагополучное окружение, слабая школа или бедная семья. Связь между полигенным индексом и образованием в некоторых исследованиях оказывается наиболее сильной у детей из обеспеченных семей. Поэтому важную роль в развитии задатков должны играть общественные институты. Например, школа должна выравнивать стартовые условия, чтобы дети из бедных семей полнее реализовали себя.
Все вышесказанное заставляет смотреть на обещания биомедицинских компаний с некоторым сомнением: их маркетинговые ходы заметно опередили фактические достижения. Медики и биологи не верят в возможность современных технологий убедительно предсказать многие характеристики ребенка, не говоря уже о возможности их гарантировать. В декабре 2025 г. комитеты Американского общества репродуктивной медицины (ASRM) пришли к выводу, что полигенное тестирование эмбрионов пока не готово к клиническому использованию, а сама технология рискует вводить пациентов в заблуждение, преувеличивая возможности генетических прогнозов.
Сравнение со скандальной Theranos Элизабет Холмс (о ней рассказывает новый хит кинопроката «Увидеть все» с участием самой Холмс) напрашивается само собой. Компания Theranos обещала революцию в диагностике заболеваний – с помощью одного устройства и капли крови проводить сотни анализов. Несостоявшийся технологический прорыв закончился разоблачением мошенничества и тюремным сроком для основательницы стартапа.
Впрочем, хотя воздушные замки, которые биомедицинские компании воздвигают для привлечения инвесторов, не всегда совпадают с реальностью, недооценивать развитие генетических технологий было бы ошибкой. И в конечном счете влияние технологического развития зависит от того, насколько частные компании и государственные институты подотчетны обществу.
Шанс использовать технологии будущего во благо вполне реален. Впрочем, как и шанс, что мир «Гаттаки» станет реальностью.
*Мнение автора может не совпадать с мнением редакции